Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 66 – Алексей Котейко

— Ты же сказал, что Подскали — деревенька. Да ещё и небольшая, — обиженно покосился Макс на Иржи.

— Сказал. А что не так?

— Ну, как по мне — не уступит Йозефову или Малой Стране.

— И? Ты не смотри, что дома каменные и улицы мощёные. Подскали — деревня, всегда ею было и всегда останется. Сейчас они уже в ведении новоместского магистрата, но своего у них и раньше не было. А то, что богато живут — так ведь древняя привилегия, монополия на сплав леса и речные промыслы. Отсюда для всей Праги доставляют песок и лёд, а ещё тут таможня, которая собирает плату с купеческих судов на реке. Треть от сборов — подскальская. Тоже древнее право.

— Не знал, — признался Максим.

— Теперь знаешь.

— И где нам искать дом «У зелёного сома»?

— Спросим, — Иржи мотнул головой в сторону ближайшей корчмы, из которой как раз вышла очень старая и очень полная женщина, плотно укутанная в огромный пуховой платок.

— Везёт нам сегодня на старушек, — пробормотал Резанов.

— Пани! — Шустал кинулся было вдогонку, но женщина на его окрик остановилась и повернулась к стражникам. Сколько в давешней нищенке было смирения и какого-то затаённого желания казаться меньше и незначительнее, столько же в этой незнакомке было достоинства и даже словно бы властности.

— Чего звал? — осведомилась она у капрала неожиданно звучным низким голосом.

— Пани, не откажите в любезности. Как нам отыскать дом «У зелёного сома»?

Старушка, прищурившись, внимательно окинула взглядом сперва Иржи, потом подошедшего вслед за другом Максима.

— На что вам?

— Новости у нас для пани Магеровой, — сказал Резанов. Не по годам зоркие глаза впились в него двумя чёрными буравчиками.

— Новости? Хорошие?

— Да не так чтобы… — развёл руками капрал-адъютант, одновременно удивляясь тому, что отвечает на вопросы — пусть и незначительные — совершенно незнакомой женщины. Однако он почему-то интуитивно ощутил, что здесь и сейчас правильнее поступить именно так.

— Жаль. Хорошие были бы кстати, а то всё одно к одному. Пойдёте по улице до конца, а там у Ботича справа её дом и будет. Ну, раз уж вы всё равно к пани Магеровой, — она высвободила из-под платка руку и сунула Максу небольшой горшочек, плотно завязанный чистой тряпицей. — Не сочтите за труд передать? Скажете, чтобы мазь грела и растирала девочку каждые три часа, и днём, и ночью, и чтобы после каждого растирания укутала и держала, пока не пропотеет как следует.

— А что с девочкой? — поинтересовался Шустал.

— Болеет она, — отозвалась их собеседница. Потом вдруг ещё раз с прищуром окинула обоих взглядом, задержавшись на перьях и брошах, которыми были украшены их шляпы. Затем то ли фыркнула, то ли хмыкнула и, пройдя мимо парней, снова скрылась в корчме.

— Вот тебе и здрасьте, — растерянно почесал в затылке Иржи. — Что за день сегодня такой?

— Суббота, — машинально отозвался Максим, всё ещё державший на ладони горшочек. От глины шло ощутимое тепло. — Пойдём, пока не остыл?

Искомый дом отыскался быстро, и хотя был не хуже других на улице, всё-таки чем-то неуловимо говорил о наступившем здесь упадке. Резанов, замешкавшийся в воротах, несколько секунд разглядывал здание, и потом сообразил: на прилегающем дворе не было ни единого брёвнышка. Макс посмотрел влево и почувствовал уже начавшее понемногу забываться ощущение первых дней в Золотой Праге — ощущение узнавания и не узнавания одновременно.