Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 4 – Алексей Котейко

— Ты опять за своё? Как пьяный до дерева, — вздохнул Шустал. — Не знаю я. Но не потому, что боялся каких-то последствий. Не веришь — спроси у пана Бочака.

— А он тут при каких делах?

— При таких, что он в своё время был адъютантом предыдущего командора, и его закадычным приятелем. Я слышал, по молодости они любили захаживать в весёлые дома, и в Старом Месте, и в Малой Стране, и даже на Градчанах, и в Вышеграде. Все обошли, какие тогда были.

— Даже так? — удивился Максим.

— Ага. Это у Брунцвика рыцарские обеты, устав Ордена. А прежний командор был человек вполне себе светский, и плотских удовольствий не чуждый. Так что, — подвёл итог капрал, — заканчивай маяться глупостью, а то говорили мне уже, как тебя утопцы чуть во Влтаву не уволокли.

— Брехня, — нахмурился Макс. — Ну, прилетело несколько раз, так он, гад, со спины подкрался. Я-то думал, меня Гинек прикрывает, а он, баран, со своей алебардой в самую гущу полез.

— С Гинека командор спросит, когда у того поломанные ноги заживут. Хотя как по мне — выбитый глаз ему уже сам по себе наука, чтобы не воображать себя героем. Но ты-то куда смотрел? Будто новичок, право слово.

— Никуда я не смотрел, — обиделся Максим. Ему было стыдно признаться приятелю, что, внезапно обнаружив за спиной отсутствие прикрытия, он на какое-то мгновение ощутил приступ прямо-таки животного ужаса, едва не заставивший его бежать, сломя голову. Именно в эту минуту навалившийся сзади толстяк-утопец крепко приложил его по голове, а подоспевшие приятели нежити принялись охаживать упавшего стража повсюду, куда только могли дотянуться. Спасло его только вмешательство пана Соботки: капрал резервной десятки с двумя бойцами пробился к упавшему адъютанту командора, и буквально вырвал его из лап утопцев, уже собравшихся утащить парня во Влтаву.

— Оно и видно, что не смотрел, — едко заметил Иржи, но тут же примирительно улыбнулся. — Сделай одолжение — посматривай, а? Ну хоть, как Гинек, одним глазом?

В офицерском зале Староместской кордегардии полыхал жаром большой камин. В ожидании построения и распределения постов капралы, ротмистры и адъютанты коротали время за игрой в карты и кости, кто-то читал, кто-то приводил в порядок амуницию, начищал пистоли и клинки.

— Мне вот всё думается, что нынешняя погода — по нашей части, — сказал приятелю Максим, когда, поприветствовав собравшихся, они устроились за столом в углу.

— Всё может быть, — пожал плечами Иржи. — Хотя не думаю, что это дело рук панов иезуитов, — добавил он едва слышно.

— Почему?

— Потому что им не выгодно.

— В каком смысле?

— В таком, что урожай нынешнего года мы уже потеряли. Цены на продукты взлетят, хотя власти, конечно, постараются сдержать этот рост, и предпримут какие-то меры для поддержки бедняков. Но голодать, так или иначе, будут все — и протестанты, и католики.

— С солнцем они ведь не церемонились, — задумчиво заметил Макс.

— Ты не прав, — замотал головой Шустал. — Как ни крути, жить и при том освещении было можно, и урожаи мы собирали. Может, не такие обильные, как могли бы, но вполне приличные. А этот холод убил посевы и, если у нас будет год без лета, может убить даже сады.

— «Год без лета», — будто сам себе повторил парень. — Знаешь, я про такое читал. У нас это случилось в девятнадцатом веке.