Книга Когда в июне замерзла Влтава, страница 121 – Алексей Котейко

Что-то зашуршало, потом раздались шаги на лестнице. Резанов остановился и, запустив руки в волосы, с силой вцепился во взлохмаченную шевелюру. Глаза его со смесью надежды и ужаса смотрели на арку, возле которой так и остался стоять капрал.

В полной тишине в проходе показалась женщина, и Максим даже не удивился, узнав в ней Хелену. Ведьма несла пухлый свёрток из множества слоев ткани и улыбалась:

— Ну что, папаша, поздравляю! У тебя девочка!

Шустал радостно хмыкнул и, отсалютовав Резанову, сделал большой глоток из своего кубка. Макс на плохо слушающихся ногах шагнул вперёд, осторожно принял из рук Хеленки свёрток. Младенец спал, недовольно сморщив личико.

— Красавица, — сказал Иржи, подходя к приятелю и заглядывая в свёрток. — Счастье, что в маму, а не папу.

Максим нервно хихикнул. Потом сияющими глазами обвёл улыбающиеся лица собравшихся.

— Иржи, будешь крёстным? А ты, Хеленка, крёстной?

— Макс, так дела не делаются, — усмехнулся капрал. — В крёстные зовут людей знатных, влиятельных. Чтобы покровительство и ребёнку, и семье. Пан Кабурек, вразумите вы этого дуралея!

— Это его выбор, — развёл руками водяной, на лице которого читалось облегчение после долгого ожидания.

— Как Эвка? — встревожено спросил Максим у ведьмы.

— В порядке, спит, — улыбнулась девушка. — А насчёт крёстной — это почётно, но ты точно уверен?

— Уверен. Думаю, Эвка не будет против.

— Ох, Макс, Макс… — с усмешкой покачал головой Иржи.

Ступени лестницы снова заскрипели: сверху спускался кто-то ещё. К удивлению Резанова, теперь в арке появилась фигура, которую он вовсе не ожидал тут увидеть. Полная и невысокая, пожилая женщина, как прежде на Подскали, держалась с достоинством и властностью. Однако в чёрных буравчиках глаз теперь искрился смех, и в руках у старой ведьмы тоже был пухлый тряпичный свёрток.

— А вот и мы! — возвестила она. — Простите, что чуть запоздали.

Капрал-адъютант, открыв в изумлении рот, переводил взгляд с одного спелёнутого младенца на другого.

— Девочка, — пояснила старуха, насмешливо разглядывая парня.

— Советую на этот раз хорошенько подумать, — встрял Иржи. — Или знаешь что? Позови в крёстные пана командора. Ему будет приятно, и крёстный из него выйдет замечательный.

Макс рассеянно кивнул и, принимая от ведьмы вторую дочку, спросил растерянно:

— А вы здесь как?

— Иренка позвала. Как стало ясно, что Эвке рожать — сразу и позвала.

— Пани Анна Бертольдова, — заметил из своего кресла Кабурек, — и Эвку принимала, и её сестричек.

— Спасибо, пани, — Максим разглядывал новорожденных дочек. — А с Эвкой правда всё в порядке?

— Правда, правда, — отозвался ещё один голос. Иренка, усталая, но довольная, вошла в гостиную. — Спит. Намучалась, но это ничего, силы вернутся.

Макс подошёл к тестю и передал ему внучек. Потом вернулся к виле и от души обнял её:

— Спасибо тебе огромное!

* * *

Вторник 28 июня 1588 года догорал в закате изумительной красоты. Очистившееся от туч небо было пронзительно-голубым и бездонным, мороз поутих, и уже два дня на Прагу не срывалось ни единой снежинки.

На Староместской площади помощники палача разбирали помост: здесь в понедельник утром казнили старшин цеха мясников. Официальный приговор признавал их виновными в убийствах, лжесвидетельствовании и заговоре против императора, но подчёркивал, что старшины действовали как частные лица, а не как представители своего цеха. Об исчезнувшем канонике, как и о чёрной магии, не было упомянуто ни полусловом, ни даже намёком. Осуждённым, чтобы не сболтнули лишнего, ещё в тюрьме отрезали языки.