Книга Тень, ключ и мятное печенье, страница 65 – Алексей Котейко

— Это ничего не даст, – равнодушно помахал вилкой Лайош. – Нам нужно как можно скорее выяснить, чем таким отличился Джим Хорн, что сумел засесть в печёнках у своих «наследников». Тогда мы будем знать их мотивы и, возможно, имена, и сможем действовать. А потом, из камеры мне будет сложно помочь вам в расследовании дела Санду и Эшту-Кальво. Кстати, господин Вути побывал в доме, где выбросилась из окна горничная, а господин Те Каеа – в том, где взорвался шофер.

— И?

— Вполне вероятно, что это тоже наши случаи. Насколько я могу судить, пока что и жертв, и тех, кто избежал покушения, объединяет одно: это молодые, от семнадцати до двадцати пяти лет, женщины, в трёх случаях – дочери советников, в одном – супруга. Они, разумеется, знали друг друга, поскольку все вращаются в одном обществе. Но в том же обществе вращаются, к примеру, и матери погибших девушек, их отцы, братья. Однако они нападению не подверглись.

— Значит, должно быть что-то, что их объединяет через призму возраста и пола, – понимающе кивнул Ла-Киш.

— Да. И это определённо не степень знакомства друг с другом, так как иначе речь шла бы о том, что кто-то пытается последовательно истребить конкретную компанию людей.

— Однако поскольку в домах, где погибли слуги, повторных попыток отравить хозяек предпринято не было – речь идёт не о конкретных целях, – закончил мысль сыщика сюретер.

— Полностью согласен. Убийце – или убийцам – всё равно, кто именно умрёт. Возможно, они не рискнули повторять попытки, поскольку опасались, что хозяйки в этот раз будут настороже. Или чтобы не привлекать внимание Канцелярии. Ведь одно дело несчастный случай со слугами, и совсем другое – смерть члена семьи городского советника.

— В городе пятнадцать действующих советников. И леший его знает, сколько отставных, но ещё здравствующих, – мрачно заметил Ла-Киш. – Стало быть, мы можем ждать минимум одиннадцать новых попыток отравлений. Не говоря уже о том, что в некоторых семьях далеко не одна молодая женщина, и даже те два неудачных покушения вполне ещё могут стать удачными.

— Если только мы не выясним, что связывало всех жертв, – Лайош помахал кружкой, и когда официант, снова наполнив её кофе, отошёл, сыщик вполголоса начал перечислять. – Во-первых, это должно быть что-то знакомое и безопасное. Потому что жертв угощали мятным печеньем, и они его спокойно съедали. Вот вы, Гарольд, стали бы есть сладости, полученные неизвестно от кого?

— Нет, – сюретер задумчиво постукивал пальцами по столешнице. – Вы правы, это должно быть что-то, что не вызывает никаких подозрений у жертв.

— Во-вторых, это не кондитерская, не кафе, не ресторан и ни какое-либо подобное заведение, – с уверенностью заявил Лайош.

— Почему?

— Потому что в городе нет места, куда были бы вхожи исключительно женщины из семей городских советников в возрасте от семнадцати до двадцати пяти лет. Представьте, что вы – владелец кондитерской, или, скажем, пекарь, и хотите отравить именно женщину, именно в этом возрасте и именно из этого социального слоя. Вам нужно как минимум знать, что она из семьи городского советника, и добавить яд в печенье, которое она закажет. Заметьте, печенье в обоих случаях было мятное, а многие ли любят именно мятное печенье? К тому же доктор Герш говорил, что уже спустя несколько часов это вещество распадается и не поддается анализу. Я, конечно, не химик, но подозреваю, что нагрев оно переносит ещё хуже. Значит, яд – или наркотик, как угодно – должен был быть добавлен в печенье тогда, когда оно уже остынет. Допустим, можно отравить сразу всю партию печенья – но выпечку в кондитерских и кафе выставляют на витринах, и затем щипчиками выкладывают на тарелочку, прямо на глазах у заказавшего печенье или пирожное клиента. Отравитель ведь не может знать, кто именно купит отравленную выпечку, и не может добавить яд при сервировке.