Книга Останусь пеплом на губах..., страница 95 – Анель Ромазова

Неужели не понимает, насколько я опасен, агонизируя и подыхая с перерывами в секунду. Очухаться не успеваю. Живьём же в асфальт хоронит, когда под чарами её синих океанов, буром влетаю в сантиметровый пласт непробиваемого льда. Ладно бы, трещину в её сопротивлении нащупать, но Змея стоит на своём.

Сильная. Я знаю. И то, что нахуй, не только я, но и земля, по которой она ходит, ноги ей целует. Возвожу на трон, ментально, конечно, но готов пресмыкаться перед своей королевой. Зависит от того, какой приговор вынесут порнушные губы, раскрытые в самой, ни на есть, неловкой для неё позиции. Манёвров для лжи не находится. Ей прятать некуда ни взгляд, ни правду.

Да, хули, моя дырявая карма утомилась в повальных боях со Змеей терпеть раз за разом поражения.

— Не молчи. Молчание - негласная форма согласия, — утробным хрипом самому уши закладывает.

Она надеется наказать своей молчанкой, но вполсилы и не утруждаясь, закачивает по венам тонны кубиков отборных болевых препаратов. Вот как тут не хрипеть в ярости, будучи наглухо ей раненым.

Каринка стоит, намахивая на лицо мраморную бледность. Придерживаю за плечи, не дозволяя себе вольности, встряхнуть, как следует, чтобы хоть малейший звук услышать.

— Я всё сказала. Добавить нечего, — выдыхается Каринка словесными клинками тыкать.

— Где же ты Змея моя, так врать училась, — дотошно в синеве её удивительных глаз, выискиваю очаг света, чтобы плыть к нужному материку.

Когда у нас было просто и понятно. Да, блять, никогда. Всегда с накалом продираемся сквозь оголённые провода, вот и сейчас скрепление замыкает и шандарахает. У кого как, но её козырная дама преимущественно перекрывает моего валета.

— У лучших. У тебя, — лепит с замашкой пощёчины, а выходит, как топором в череп.

От перемены мест слагаемых, сумма не меняется. Каринка умеючи таскает мою выдержку мокрой тряпкой по полу. То бишь нихера взаимопонимания не добиться. Одна территория и цели общие, но общаемся как два глухонемых.

— Я ж чувствую, что она от меня, — выхрипываю и подавляю неосязаемой трактовкой.

Придраться есть к чему. Собственная чуйка — никак не аргумент. С накладкой в тему, что дитя Змеи автоматически в область приближённых залетает. Портал для внедрения открыт. Чтобы она мне не ляпнула – приму безоговорочно. Вот так на изи. Легко, собственно, но, кроме того, кривые токи рассекают внутри утробы.

Зажимаю рот, задерживая трепыхание разорванной плоти.

Я ж могу и анализом совместимости крови удостовериться. Однако удовлетворит и прямой ответ. Перепроверять не стану. Мне оно ни к чему. Здесь два на два роковое событие. Скажет, что дочка моя, на этом ебнется выставленная в окружную непроходимая китайская стена, между нами.

Карантин изначально по пизде размазался. Я заражён ею и болен беспощадно. В стадии хрони без облегчения и ремиссий. Ничего не могу поделать, иммунитет как протухшее молоко, отдаёт кислым вкусом на язык, продолжая пропускать метастазы и пожирать мои органы влечением и зависимостью.

Может, и родился в рубашке, но Каринка одним долгим взглядом сдирает со шкуры панцирь, заставляя хлебать впечатление, засаженного под рёбра гарпуна. На крюк подсаживает лёгочные мешки и выкручивает через распаханные дыры.

— Ты не заслужил нашу дочку, — сказанув мстительно добирается в самую глубь, вынося пушечным ядром отстойно замершее сердечко.