Онлайн книга «Плохой мальчик»
|
— Нормально, — выдыхаю я. — Просто всё сходится. Кто-то намеренно скрыл обстоятельства смерти моей матери. Подделал документы, сдвинул даты… Мы садимся в машину. Марина гладит Айса, но взгляд её полон тревоги. — Как мы найдём эту Громову Л. Ю.? — спрашивает она. — Если она уволилась десять лет назад… — Попробую через Илью, — отвечаю я. — Другого выбора всё равно нет. Если делать запрос в их кадры, ждать месяц — не наш случай. Марина вдруг обнимает меня, прижимаясь всем телом. Айс чуть не соскальзывает, но она успевает его подхватить. — Мне так жаль, — шепчет она. — Я не могу представить, каково это… Искать правду о смерти мамы так… так сложно. Я сжимаю её руку. — Спасибо, что ты рядом. Без тебя я бы… — тянусь к её губам, но тут нас окликает та самая женщина, что помогла нам. Она выбегает из здания, лицо бледное, руки дрожат. — Постойте! — кричит она. — Подождите! Мы оборачиваемся. Она подходит, тяжело дыша. — Я кое-что нашла, — говорит она, протягивая нам листок. — Тут данные по той сотруднице. Паспортные данные, прописка. Она жила… или живёт… на Пирогова, 21, квартира 17… — Боже мой, спасибо, — благодарит Марина. — Не за что, — женщина опускает глаза. — Просто… я не могу спокойно спать, если знаю, что кто-то скрывает правду о смерти человека. Особенно — матери… Надеюсь, хоть чем-то помогла… Мы благодарим её ещё раз и садимся в машину. Адрес записан, цель ясна. Через полчаса мы уже стоим у нужного дома. Поднимаемся на третий этаж, находим квартиру 17. Я делаю глубокий вдох, стучу. Дверь открывает женщина в потрёпанном халате. Волосы растрёпаны, взгляд хмурый, настороженный. — Да? — бросает она. — Вы работали в Центральной клинической больнице в 2016 году? — спрашиваю я прямо. Без предисловий. Она бледнеет. Пытается закрыть дверь, но я успеваю поставить ногу в проём. — Послушайте, — говорю твёрдо, но без агрессии. — Мне нужна правда о смерти моей матери. В документах расхождения: освидетельствование датировано позже, чем тело поступило в морг. Вы вносили эти данные? Женщина отступает, смотрит на нас, на Айса, на Марину, которая прижимает щенка к груди. Её лицо искажается то ли страхом, то ли виной. — Черновы… — бормочет она, пока я толкаю дверь и прохожу внутрь вслед за ней. — Я… я не хотела. — шепчет она. — Мне сказали… сказали, что так надо. Заставили… — Кто сказал? — я стараюсь говорить спокойно, но голос дрожит. — Кто приказал подделать документы? — Начальник отдела. Он… он связался с кем-то сверху. Мне дали указание внести данные задним числом. Сказали, что это «ошибка в системе», что никто не узнает. — А Вы узнали, что на самом деле? — Марина делает шаг вперёд. — Вы поняли, что это не ошибка? Женщина кивает, опускает глаза. — Да. Я знала... Я уволилась через полгода. Не могла больше… не могла жить с этим. Я чувствую, как внутри закипает ярость, но не на неё, наверное. На тех, кто заставил её это сделать. — Почему Вы молчали? — спрашиваю я. — Боялась, — просто отвечает она. — Боялась последствий. Боялась, что найдут, отомстят… Моему начальнику самому угрожали тогда… Она делает глубокий вдох и добавляет почти шёпотом: — Ваша мама… её смерть не была естественной. В документах написали «сердечный приступ», но на самом деле всё было иначе. Ей ввели препарат — он провоцирует остановку сердца, но следов почти не оставляет. Я видела запись в электронной карте — там было указано лекарство, но потом эту строку удалили. |