Книга Олимпийская башня, страница 42 – Ольга Погодина-Кузмина

— Он угрожал вам?

— Он подошёл к окну и показал Алекси игрушку… Это было очень страшно! Теперь я уверена, это они убили Хильду, а хотели убить меня. Она взяла мой плащ…

Алекси подбежал.

— Папа, можно мне бинокль?

— Конечно, милый, – Матиас снял с груди бинокль и передал сыну. Взял за руку Марию. – Успокойся. Здесь ты в безопасности… Я переговорю с охраной. Потом поедем в полицию.

Саволайнен направился к охране стадиона, Мария осталась сидеть на трибуне. Она подозвала Алекси и усадила к себе на колени.

— Никуда не убегай, понял? Есть люди, которые хотят нам зла, мы в опасности.

Мальчик кивнул.

— Мама, а почему дяди стреляют?

— Это соревнования, милый… Они соревнуются, кто лучше попадёт по мишени.

— А зачем?

Диктор объявлял выход новой группы спортсменов.

— Ерхо Саар… Збигнев Сметан! Ханс Нордстрем… Алексей Нестеров!

Мария вздрогнула. Не такая уж редкая фамилия, наверняка в СССР тысячи, десятки тысяч Алексеев Нестеровых, и вот один из них сейчас выходит на поле. Но, подчиняясь любопытству, Мария взяла у сына бинокль. Как он выглядит, этот Алексей Нестеров – взрослый или совсем молодой?

Журналисты подтаскивали штативы ближе к мишеням. На поле выходили спортсмены – разминали руки, делали приседания. Тренер в бело-синей форме что-то помечал в своих листках. Мария слышала русскую речь.

— Андреев, Нестеров, приготовиться!

Мария никак не могла поймать поле в объектив бинокля, всё расплывалось перед глазами. Наконец, она сообразила покрутить колёсико настройки, увидела ряд мишеней, спины, затылки стреляющих. Взрослый, молодой? Вот этот, с рыжими бакенбардами? Или тот, в зелёной куртке? Наушники на головах спортсменов делали их всех похожими.

Команда. Спортсмены подняли руки с пистолетами, прицеливаясь. Команда. Раздались выстрелы.

Мария прошептала.

— Не может быть… Нет, этого не может быть.

Она опустила бинокль. Второй слева, плечистый, с тёмным стриженым затылком, повернулся, и ей показалось… Нет, это просто глупая фантазия. Снова зазвучали выстрелы.

— Мама, когда мы пойдём есть мороженое? – напомнил Алекси.

Мария взяла его за руку и поднялась с места, оставив на трибуне бинокль.

* * *

Арбитры снова подбежали к мишеням. Нестеров и Андреев ушли с позиции, сняли наушники. Киреев записывал результаты. Шимко хлопал спортсменов по плечам.

— Андреев – молодец! Обстрелял норвежца! Нестеров, идём на бронзу!

— В раздевалку! – отправил всех Киреев.

Но Алексей уже заприметил за ограждением Саволайнена и протиснулся к выходу. Нужно найти Матиаса и сообщить ему новости насчёт Шилле. И адресами, что ли, обменяться, а то снова потеряют друг друга на десять лет.

Зрители уходили с трибун на перерыв, который объявили до выступления винтовочников. Награждение позже. Бронза в командном зачёте – ну что ж, хорошо!

Народ толпился на небольшой площади перед зданием аэропорта, покупали сладости и лимонад. Ребятня кружилась на каруселях, у входа в детский городок возвышался огромный гусёнок и, чуть поменьше, мышь в красных трусах, с круглыми ушами. «Вот бы Кима с Анютой сюда», – подумал Нестеров, осознавая вдруг, что успел соскучиться по жене и сыну. Сын… Он вернётся, сядет и поговорит с Кимом. Скажет, что он – его настоящий отец, что знал его мать до войны. Есть неправда, которая рано или поздно становится правдой, и это будет самая правильная правда из всех.