Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 94 – Сёго Имамура

Урумари прищурился и фыркнул: значит, правда.

— А тот, что у Фунами-сан, первый раз вижу, если честно. Предположу, что это «кольт» образца семьдесят седьмого. У этой модели прозвища меняются в зависимости от калибра. Так, этот тридцать второй, значит, «Творец дождя».

— А ты хорош, – тихо выдохнул Фунами. Видимо, Синдзиро и тут оказался прав.

Говорят, эту модель выпустили в продажу только в прошлом году. Во время последнего нападения Синдзиро тоже безошибочно опознал револьверы противников – неспроста. Почему он в них так разбирается? Почувствовав общее недоумение, он принялся объяснять:

— У меня дядя странный… Он хоть и служил при сёгунате, но ружья любит больше, чем мечи.

Часть бывших вассалов сёгуната переехала в Сидзуоку вместе с Токугавой Ёсинобу. Других же, выдав единовременное пособие, попросту выставили за ворота. Сумма была круглой, но, если прикинуть, более чем за двести пятьдесят лет службы, – сущие гроши. Эти деньги отец Синдзиро пустил в торговлю. Среди прочих «самураев-предпринимателей», что выгорали один за другим, он вкалывал, управляя крохотной идзакаей^[88]. Дядя же, ушедший приёмным зятем в другой дом, громогласно заявил, что на дворе век огнестрельного оружия, и с энтузиазмом взялся за учёбу. Он стал оружейником – так называют это дело в Европе и Америке – и держит мастерскую, хоть и весьма скромную. Дядя мечтает в будущем получить от правительства лицензию на работу с порохом и право отливать свои пули. А поскольку наследников у него нет, он предложил Синдзиро продолжить его дело. Тот, в общем-то, помогает ему по несколько раз в месяц, но не может бросить своего бестолкового в торговле отца. Такой и была его жизнь – пока дела не покатились под откос из-за холеры.

Маэдзима окинул всех взглядом и сказал:

— Вы, наверное, поняли, что эти двое не просто секретари. Они занимаются ещё и моей охраной. Поэтому я дал разрешение носить не уставное оружие, а то, с которым будет удобнее.

— Вот, значит, как.

Сюдзиро вспомнил былое. Когда-то он и сам работал с Маэдзимой. Только настали другие времена, и у охраны вместо мечей пистолеты.

— Теперь я могу заслужить ваше доверие? – спросил Маэдзима, после чего Сикура молча сел.

— А ведь хотели не привлекать внимания, – с досадой вздохнул Сюдзиро.

— Почта – моя крепость. Всё сказанное внутри здесь и останется. – В словах главы управления звучала полная уверенность.

— Вы совсем не изменились.

Уэно Фусагоро, нет, Маэдзима Хисока, всегда был человеком, способным на риск, ради наилучшего исхода.

— Перейдём к делу. Я встретился с Окубо-сан.

Едва получив телеграмму, он немедля выдвинулся в Министерство внутренних дел – к Окубо Тосимити. Лишь одно имя отправителя заставило министра засиять, и первым же делом он поинтересовался, как обстоят дела у Кокусю.

— Помнит же, – вырвалось у Сюдзиро.

Пусть и недолго, но он охранял Окубо. Даже то, что в середине войны Босин Сюдзиро перешёл в войска Сацумы, произошло благодаря этой старой связи. И всё же Окубо теперь политик государственного масштаба. Было бы неудивительно, если бы он забыл о нём, простом солдате.

— А потом я рассказал ему всё, что было в твоей телеграмме.

По мере рассказа лёгкое удивление на лице Окубо сменилось суровым выражением, а взгляд становился острее. Внимательно выслушав, Окубо предположил, что этот дело рук радикалов из Полицейского управления.