Книга Последний выживший самурай. Том 2, страница 117 – Сёго Имамура

Сюдзиро не оглядывался, направляясь к чёрному ходу. Длинный коридор ещё не был охвачен огнём, но марево от жара колыхалось в воздухе. Синдзиро на бегу умело заряжал револьвер.

— Ты… Неужели…

— Он… был пуст… – голос Синдзиро дрожал.

Третья модель – шестизарядная. Семь патронов было в самой первой модели. Букоцу, бушевавший во время войны Босин, мог видеть именно её.

— Блефовал с Букоцу. Вот это тактика, – Сюдзиро присвистнул от удивления.

— Смелости мне хватило. И ещё я хотел вернуть свой долг.

— Спасибо. Ты спас меня.

Это было искренне. Если бы не он, Сюдзиро был бы мёртв. Синдзиро смущённо улыбнулся и, провернув барабан, поставил его на место.

— Поспешим к Футабе.

— Хорошо.

Сюдзиро распахнул заднюю дверь. Сотрудников почты, вероятно, выводили здесь из-за направления ветра. У выхода, вопреки ожиданиям, почти никого не было, лишь несколько военных стояли поодаль. Зато валялись десятки тел, обезображенных клинками группы Сикуры, – возможно, это и заставило нападавших отступить для перегруппировки.

— Они ещё там!

— Вышли!

— Ловите!

Клубящийся едкий дым перемешался с криками. Но когда Синдзиро развернулся и выстрелил, погоня заметно отстала. Судя по гомону, возле пылающей почты собралась изрядная толпа зевак.

Сюдзиро и Синдзиро промчались сквозь рощу за зданием и влились в людской поток.

Снова раздался грохот, и Сюдзиро оглянулся: рухнула ещё одна часть крыши, и из провала, будто стремясь в небо, вырывались языки пламени. Почтовое отделение Хамамацу было полностью объято дьявольским багровым огнём.

Сюдзиро больше не смотрел назад, пробираясь сквозь толпу, водоворот криков и воплей.

Осталось двадцать восемь человек.

На рассвете четырнадцатого мая одиннадцатого года Мэйдзи^[97] Окубо Тосимити начал действовать. На шесть утра у него уже была назначена встреча. Умывшись и съев лёгкий завтрак менее чем за час до неё, он направился в приёмную, где его уже ждал мужчина лет сорока. Он стоял наготове и, увидев министра, почтительно склонил голову.

— Прошу прощения за столь ранний визит. Хотел выразить вам своё почтение.

— Нет, это мне стоит извиняться. Прости, что пригласил в такое время. Прошу, – Окубо жестом указал на стул, и мужчина, поклонившись, присел.

Его звали Ямаёси Морисукэ, он родился вторым сыном Хаясибэ Тадамасы, самурая из княжества Ёнэдзава, а позже был взят приёмным зятем в семью Ямаёси Синпати. Того самого, храбро сражавшегося на стороне Киры во время знаменитого инцидента с ронинами из Ако^[98]. Ямаёси был талантлив в учёбе и отличался храбростью, а после Реставрации Мэйдзи он быстро поднялся по службе и стал губернатором префектуры Фукусима.

— Вы, наверное, сильно заняты.

— Нисколько.

Окубо улыбнулся, стараясь не обременять его, но на самом деле дни его были невероятно насыщенными: каждый час был расписан на несколько месяцев вперёд. Ямаёси приехал в Токио по делам и перед возвращением в Фукусиму пожелал засвидетельствовать министру своё почтение. Окубо тоже хотел встретиться, однако время у него было только сейчас.

— Как дела в Фукусиме?

Окубо сразу перешёл к делу, и Ямаёси начал рассказывать, что происходит в префектуре. Прошло уже одиннадцать лет с начала Мэйдзи, но проблем по-прежнему хватало. И решать их нужно было одну за другой. Министр внутренних дел был одним из тех, кто за это отвечал. Нельзя жаловаться на усталость или недостаток сна. Хоть он и работает на пределе, многие остаются недовольными им.