Книга Агент: Ошибка 1999, страница 69 – Денис Вафин

«…наши войска продвигаются на севере Чечни. Группировка федеральных сил контролирует район реки Терек. Потери среди мирного населения минимальны…»

Антон ковырял пельмень пластмассовой вилкой — зубчик один обломан, привычно. На экране — пацаны в камуфляже, техника, дым. Лица молодые. Двадцать лет, может, двадцать один. Один из них улыбается в камеру — потому что камера, потому что телевизор, потому что двадцать лет и ещё не понимаешь, что дым за спиной — настоящий. Призывники.

Мне двадцать четыре. Если повестка снова придёт — а она придёт, потому что осень и Чечня и военкомат не забывает — я всё равно в группе. Четыре месяца до двадцати пяти. Четыре месяца.

К горлу подкатило — не от пельменей. Отделение напротив, Чечня в телевизоре, он сам с черновиком «заявления» в кармане — всё сошлось слишком ровно. Антон посмотрел на свои руки. Вчера этими руками он резал провода. Сейчас держал пластмассовую вилку с обломанным зубчиком. Разницы было меньше, чем хотелось.

За соседним столом два мужика спорили про футбол: «Спартак» в этом году — позор, «ЦСКА» не лучше, три-ноль есть три-ноль. Антон не слушал.

Антон съел пельмень. Пельмень был обычный — тесто толстое, мяса мало, укроп сверху из декоративных соображений.

На стене рядом с меню висело объявление о продаже гаража, написанное от руки. Антон посмотрел на него и подумал: если этот гараж в Басманном, сегодня по объявлению не дозвониться. По его вине.

Мысль была спокойная. Тихая. Не виноватая — просто фактическая. Как запись в журнале: событие произошло, записано, закрыто.

В углу зрения:

Расчёт альтернатив продолжается. Модель "полиция = закон" не совпадает с локальной реализацией. Оптимизация маршрута: нет оптимального пути.

Антон положил вилку. Посмотрел в тарелку.

— Вот, — сказал тихо. — Именно. Оптимального пути нет.

Из отделения вышел милиционер с папкой под мышкой, завёл «Жигули» с третьей попытки и уехал. Петрович даже не поднял головы.

Антон доел, допил чай и достал черновик. «Оппозиционный штаб», «предположительные нарушения». Слова из другого мира. Он смял бумажку, потом разгладил и сунул обратно. Не выбросит. Тимур бы заметил: бумажки в общественных местах не оставляют.

Антон заплатил, кивнул кассирше и вышел.

Не к отделению. Обратно. К метро.

Каждый шаг — не поражение. Это было первое, что Антон заметил: ноги несли его не так, как утром. Утром — тяжело, ватно, виновато. Двенадцать процентов. Кольцо Вали на тонком пальце. Стыд. Сейчас — другое. Легче. Злее. Словно внутри что-то перещёлкнулось — не из плохого в хорошее, а из одной частоты в другую.

В углу зрения мигнул синий прямоугольник — резко, как лампочка, которая сгорает. Текст формальный, крупный, в заглавных:

ЗАДАЧА ОТКЛОнЕнА. ИнФРАСТРУКТУРА нЕСОВМЕСТИМА. СТАТУС ОТПРАВЛЕн ОПЕРАТОРУ.

Антон прочитал. Остановился. Перечитал.

Задача отклонена. Инфраструктура несовместима.

Калькулятор отказался. Не Антон — он. Впервые сам.

— Вот это, — сказал Антон вслух, и голос вышел сухой, как у человека, который хочет засмеяться, но не помнит как, — вот это первая умная мысль за неделю, калькулятор.

Антон шёл к метро. Ноги несли ровно, привычно, по мокрому асфальту. Мимо ларьков, мимо лотка с беляшами (продавщица убирала — лоток складной, ножки алюминиевые, в конце дня уносит домой), мимо бабушки, которая продавала газеты с картонной коробки и уже собиралась уходить. Мимо двух школьников с портфелями — один толкнул другого, второй засмеялся, портфель упал, оба побежали. Нормальная Москва. Нормальный вечер.