Книга Остров душ, страница 151 – Пьерджорджо Пуликси

— Согласен.

— Подождите. Если мы хотим продолжать в том же духе, я хотела бы сразу прояснить: никакой лжи. Если я пойму, что вы меня обманываете, сделка будет расторгнута, я позвоню судье и заведу дело о побоях и домашнем насилии.

— Не нужно. Я буду с вами честен, – заверил профессор.

— Хорошо. Другая вещь: как видите, я одна и теоретически должна изложить нашу беседу письменно, чтобы приложить ее к рапорту судье по делу Мелиса. Будет ли проблемой, если мы не будем тратить кучу времени, попросту записав наш разговор на диктофон, и сможем пойти домой до ужина?

Ева говорила обычным тоном, совсем не следовательским, и Ноннис не чувствовал угрозы в ее словах.

— Все в порядке. Для меня это не проблема, – ответил он.

— Из соображений защиты конфиденциальности я вынуждена попросить вас подписать эту форму, в которой вы разрешаете запись нашего разговора. Я также сообщаю вам, что вы находитесь здесь как свидетель, учитывая, что вы были непосредственно знакомы с подозреваемым в убийстве Роберто Мелисом. Вы можете подтвердить, что знали его лично?

— Да.

— Если б мы попросили вас дать показания в суде, чтобы помочь нам подтвердить ритуальный почерк убийства и связь между этими обрядами и «Нураксией», вы бы согласились?

— Конечно.

— Великолепно. Вы можете обратиться за помощью к адвокату, если это поможет вам чувствовать себя спокойнее.

Ноннис был достаточно сообразителен, чтобы понять, что запрос на адвоката покажет нежелание говорить с ней, которое Ева могла бы истолковать негативно, как своего рода признание вины.

— Нет, мне не нужен адвокат.

Камеры наблюдения и микрофоны уже работали, но профессор не знал, что запись началась, как только он зашел в комнату больше часа назад.

Ева включила диктофон, представилась, назвала время и место интервью, заставила Нонниса назвать свои личные данные и снова спросила его, хочет ли он получить помощь адвоката или воспользоваться бесплатной юридической помощью. Тот сказал «нет» и подписал документ об отказе от юридической помощи.

Внутри Ева ликовала: этот идиот собственными руками вырыл себе яму.

— Кстати, чуть не забыла, – начала инспектор. – Вы сказали ранее, что вас и вашу жену ограбили. Вы намерены подать жалобу по этому поводу?

— Разве это к чему-то приведет?

— Сказать по правде? Поскольку вы не знаете, кто это сделал и у вас нет подозрений, кто бы это мог быть, я бы сказала – нет.

Ева согласилась с тем, что Раис позаботится о выяснении через Риту Масью того, что произошло в доме; темы для обсуждения с соответствующими подозреваемыми были разделены, а также были оговорены перерывы примерно через час для обмена информацией, полученной в ходе допросов.

— Тогда нет. Или, по крайней мере, дайте мне время поговорить с моей женой, а там посмотрим, что из этого выйдет.

— Конечно-конечно. Еще одна вещь, и тогда мы продолжим. Вы можете подтвердить, что не контактировали с прессой по поводу дела Долорес Мурджа?

— Точно нет.

— Никто к вам не приходил?

— Нет.

— Отлично, – сказала Ева, по-видимому, с облегчением. – Между нами: СМИ не дают нам покоя, и мы хотим закрыть это дело навсегда.

Кроче умела вести допрос – она выражала участие, привлекала подозреваемого на свою сторону, заставляла его чувствовать себя вовлеченным в команду «хороших парней».