Книга Гений столичного сыска, страница 78 – Евгений Сухов

— И то, что «матушку с горничной зарезали», вы тоже не говорили?

— Не говорил… Ни единым словом!

— А вот сын медника Алексей Карпухин слышал, как вы это говорили. Причем еще до приезда пожарных и полиции.

— Видно, малый что-то путает.

Странно. Вот бы тут как раз зацепиться за слова сына медника и сказать совсем другое. К примеру, так: «Значит, у него имелась какая-то цель, чтобы так говорить». Чтобы он, судебный следователь, заподозрил Алексея Карпухина во лжи, а стало быть, и в причастности к убийству. Ан нет, Тальский полагает, что сын медника просто «что-то путает».

Почему он так говорит? Не хочет возводить на юношу напраслину? А как же выдумка про несуществующую тройку, что в ночь на двадцать восьмое августа якобы отъехала от крыльца флигеля, где квартировала его тетушка, в сторону Рыбацкой слободы? Как же еще одна попытка увести следствие в сторону намеками на должника генеральши Безобразовой, которого она боялась до такой степени, что во время его приходов посылала за городовым, чтобы тот побыл в девичьей комнате, покуда этот должник не уйдет? И как, в конце концов, рассматривать попытку подкупить махрового уркагана, чтобы тот признался в убийстве генеральши и ее служанки?

— Я знаю, что вы пытались подкупить одного уголовника взять вину в убийстве Платониды Евграфовны Безобразовой и ее горничной Сенчиной на себя, – не сводя пытливого взгляда с лица Тальского, произнес Воловцов. – Виновным в этом деле вы себя не признаете… Зачем же вы совершаете такие проступки, по которым однозначно можно судить, что вы как будто хотите свалить свою вину на чужие плечи? Ну, раз вы подговаривали уголовника, да еще за немалые деньги, взять вину на себя, получается, вы виновны и таким образом хотите уйти от правосудия. Только так можно подумать по этому вашему поступку. Вы это понимаете?

— Я защищаюсь, как могу, – не сразу ответил Константин Тальский. – Хватаюсь за любой шанс, чтобы не дать себя осудить без вины. За любой, понимаете?

Иван Федорович отвел от Тальского глаза. Где-то в его словах логика прослеживается… Защищается, как может. Ведь иначе у него не получается, поскольку он уже не подозреваемый, а обвиняемый. И он использует любые способы и возможности, в том числе и идущие против закона, чтобы избежать каторги.

И понять его можно…

Судебный следователь по особо важным делам Иван Федорович Воловцов вышел из ворот тюремного замка с тем же, с чем и пришел. А именно с большим сомнением в причастности Константина Тальского к нашумевшему в городе двойному убийству и поджогу…

Как и было уговорено между Воловцовым и Песковым, последний должен был сообщать Ивану Федоровичу все, что выведал касательно Алексея Карпухина «дельный человек» из Московской полицейской части по фамилии Мухин.

Покамест ничего особенного за сыном медника Алексеем замечено не было. Кроме разве что вот чего: в один из вечеров он отправился на Краснорядку и посетил тот самый дом на углу Краснорядской и Хлебной улиц, второй этаж которого занимали распутные девки. Более того, «дельному человеку» из Московской полицейской части удалось заприметить и квартирку, в которую вошел интересующий Воловцова фигурант. Оказалось, что квартирку эту нанимает небезызвестная в определенных кругах легальная проститутка Екатерина Гудкова, за свою неизбывную любовь к шоколаду прозывающаяся Катькой-шоколадницей.