Книга Влюбленный злодей, страница 63 – Евгений Сухов

— Я не барин, если ты помнишь, – поправил я, соображая, как лучше начать допрос. – Я судебный следователь. Которому нельзя врать, а нужно говорить все, как священнику или лекарю. Понимаешь меня?

— Ага, – ответила Евпраксия.

— Не стой, присядь, – предложил я. – И не бойся меня. Я совсем не страшный.

Девушка взглянула на меня, села на краешек кресла, в котором минуту назад сидела графиня Борковская, и, кажется, чуть улыбнулась.

— Вот и славно, – констатировал я. – Хочу предложить тебе вспомнить все, начиная с того момента, как ты сломала запорную петлю и ворвалась в комнату Юлии Александровны. Что ты увидела?

Горничная Евпраксия с полминуты раздумывала, – не иначе как вспоминала события пятимесячной давности, затем начала рассказывать…

— Когда я сумела открыть дверь и вошла в опочивальню молодой барышни, то они лежали на полу. Глаза их были закрыты…

— Обстановку в спальне барышни помнишь? – попытался я повернуть разговор в нужное мне русло.

— Помню, – ответила Евпраксия Архипова.

— Расскажи, пожалуйста, что ты увидела?

— Окно было отворено… – произнесла горничная и, немного подумав, добавила: – Настежь. – Потом, снова подумав: – Из него дуло.

— Так, из окна дуло… – констатировал я и быстро спросил, перейдя для пущей важности на «вы»: – А вы из него не выглядывали?

— Нет, – ответила Евпраксия.

— На первом допросе вы показали, что окно было расколочено. Что можете добавить по этому поводу? – продолжил я донимать вопросами служанку юной графини Борковской.

— Ну да, окно было разбито, – согласилась со мной Евпраксия. – Одна створка. На ней дырка такая была, – показала она ладонями примерный размер «дырки».

— Разумеется, на подоконнике осколки стекла, следы от сапог… – произнес я в стиле «как бы между прочим».

— Да нет! – махнула рукой горничная. – Ничего на подоконнике не было. Он чистый был.

— Чистый… Не было… – пробурчал я скорее для себя. – Значит, вы увидели лежащую на полу барышню и подошли к ней?

— Ага.

— Вы подошли к барышне… Под ногами захрустело битое стекло… – произнес я и пристально посмотрел на Евпраксию.

Горничная протестующе махнула рукой и безо всякого сомнения ответила:

— Да ничего под ногами не хрустело.

— Битого стекла под ногами разве не было? – изобразил я удивление.

— Не было, – произнесла горничная. – Это я точно помню.

— Так не было или вы не видели? – задал я очень важный уточняющий вопрос.

— Не было, – чуть подумав, ответила Евпраксия.

После нескольких минут беседы горничная освоилась и отвечала на вопросы охотно и безо всякой робости. Когда зашла речь о барышне, лежащей на полу в порванной ночной рубашке с пятнами крови, Евпраксия Архипова скроила горестное лицо и добавила:

— Вот ведь не везет нашей барышне этим летом…

— А что так? – заинтересовался я.

— Так ровно за месяц до того, как забрался этот Скабрезный…

— Скарабеев, – поправил я Евпраксию Архипову.

— …ага, он самый, – продолжила горничная, – какой-то молодой человек из-за нашей барышни пытался утопиться в Оке.

— Вот как… Откуда же вам известно, что молодой человек пытался утопиться именно из-за вашей барышни? – не сразу спросил я, захваченный неожиданной новостью.

— Дык… Он потом письмо анонимное прислал. На следующий день… В нем признавался, что хотел утопнуть из-за неразделенной любви к молодой барышне, – посмотрела на меня Евпраксия Архипова. – Страсти-то какие, прости, Господи, – добавила она и истово перекрестилась.