Книга Амурная примета, страница 70 – Евгений Сухов

— Он сказал, что не оставит на мне живого места, если я не приведу господина Щелкунова к нам на квартиру, – промолвила Эмилия и закрыла ладонями лицо. – А когда я привела его, Вершинин велел мне покинуть квартиру, что я и сделала. А потом… – Эмилии стало трудно говорить, поскольку она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, – потом, когда я пришла домой, пристава на квартире уже не было. Я думала, что он ушел. Но оказалось, Вершинин убил его, убил! – в порыве безмерного отчаяния произнесла Эмилия. – И спрятал в сундук, а сам куда-то ушел. И я всю ночь провела рядом с этим сундуком. Но я не знала! Я не знала, что Вершинин убьет пристава!

Сказав это, Эмилия уткнулась лицом в профессорскую грудь, не в силах более сдерживать рыдания. Несколько раз она пыталась что-то сказать, но у нее не получалось. Наконец сквозь рыдания Александр Тимофеевич с трудом разобрал:

— Я думала, что Вершинин просто поговорит с приставом, чтобы тот помог повременить с долгом, который висел над Вершининым как дамоклов меч. А он… он…

Ее плечи вздрагивали от плача.

Сиротин непроизвольно обнял девушку. Бедное юное создание. Совсем еще дитя. И как много она уже успела пережить…

— Успокойтесь, – поглаживая Эмилию по плечику, произнес Александр Тимофеевич. – Вы ни в чем не виноваты. Насколько мне известно, в «Уложении о наказаниях» есть такое понятие, как «принуждение от превосходящей непреодолимой силы». Вы совершали свои действия под принуждением, противиться которому не могли и не имели сил. Такие деяния, насколько мне известно, не вменяются в вину.

— Неужели? – подняла Эмилия просветлевший взор на ординарного профессора.

— Правда, – искренне ответил Сиротин. – Я, конечно, еще посоветуюсь со знающими людьми, но думаю, все так и есть, как я сказал: вы ни в чем не виноваты. Виноват Вершинин. Он вас заставил!

Эмилия всхлипнула и еще более прижалась к Сиротину, чувствуя, что он в полной ее власти, непременно ее защитит, не даст в обиду. Чего она и добивалась…

— Вы должны оставить этого мерзкого человека, – услышала она голос профессора. И, не задумываясь, ответила:

— Я только что сделала это. Но я боюсь, что…

— Ничего не бойтесь, – не дал ей договорить Александр Тимофеевич, продолжая обнимать девушку. – Я теперь с вами. И более никуда вас уже не отпущу.

— Благодарю вас. Вы… – Она не договорила, расчувствовавшись и опять собираясь заплакать.

— Это я благодарю вас, что вы позволяете мне помочь вам! – с не меньшим чувством произнес Александр Тимофеевич. В отличие от Эмилии, его чувство было искренним.

— И что теперь делать… нам?

— Сейчас мы пойдем домой, – выделив интонацией последнее слово, сказал Сиротин. – А завтра отправимся в полицию, и мы все там расскажем…. Как оно есть.

— Но я боюсь, – произнесла Эмилия и с надеждой посмотрела на ординарного профессора.

— Не бойтесь. Я буду рядом…

Когда Воловцов с полицейскими нагрянули в дом Балантьевой на Малой Царицынской, то квартира, которую нанимала Эмилия Бланк под именем Глафиры Земцовой, оказалось пустой.

— Опоздали! – невольно чертыхнулся Иван Федорович, ругая себя за медлительность. Следовало выехать сразу же, а не чаи распивать!

— Чего? – не расслышал помощник пристава Колымагин, что находился с нижними полицейскими чинами при судебном следователе.