Книга Злополучный номер, страница 93 – Евгений Сухов

— Верно, забыли, – подтвердил Леонтьев.

— Тогда почему вы сейчас назвали его помещиком? – задал весьма интересующий его вопрос судебный следователь, еще раз убеждаясь в пользе личного общения со свидетелями, даже при наличии протоколов их допросов. Вот ведь, нет в этих протоколах никакого «помещика», а при личной беседе вдруг всплыл. А это уже некая примета и деталь, могущая характеризовать преступника и принятый им образ…

— Ну, он был так одет, что ли… – сказал Комолый и замолчал, что, очевидно, было явлением не частым.

— Именно, – охотно подтвердил Леонтьев. – На нем было барское платье, которое обычно и носят помещики.

— Значит, у вас у обоих, если я вас правильно понял, лишь создалось впечатление, что этот господин – помещик? – задал уточняющий вопрос Иван Федорович. – Но сам он об этом не обмолвился…

— Именно так, – снова ответил за обоих Венедикт Серапионович.

— Поня-атно, – раздумчиво протянул судебный следователь по наиважнейшим делам и посмотрел на купола Пятницкой церкви, что стояла поодаль. – Теперь, господа купцы, я прошу вас описать этого помещика как можно более полно, в малейших деталях, включая ваши собственные ощущения, впечатления, догадки и прочие незначительные, на ваш взгляд, мелочи. Итак, с кого начнем? – спросил он и посмотрел на потомственного почетного гражданина Комолого: – С вас?

— Ну, давайте с меня, – согласился Козьма Игнатьевич и впал, опять-таки, в не свойственное ему раздумье.

— Что такое? – удивился Воловцов. – Почему вы молчите?

— Да я, прошу прощения, даже не знаю, чего и сказать-то, – растерянно произнес потомственный почетный гражданин.

— И все-таки, что бы вы могли в нем выделить?

— Ну-у… Он очень сильный мужик, волевой, я бы сказал. Именно про таких и говорят, что лучше их не злить и не загонять в угол…

— А как вы это поняли? Вы же говорите, он сидел в сторонке, в разговоры ваши не встревал, и вы даже забывали об его присутствии.

— Не часто таких встретишь. От него веяло какой-то силой, – нашелся купец Леонтьев, когда на этот вопрос судебного следователя Комолый лишь пожал плечами.

— Веяло? – переспросил Воловцов.

— Да, – убежденно ответил Венедикт Серапионович.

— Хорошо, – одобрительно посмотрел на купца третьей гильдии судебный следователь. – Ну, а описать вы его сможете? Рост, черты лица, походка, голос? Приметы какие-нибудь особые…

— Нет, примет таких особых у него не было… Во всяком случае, чтобы явно в глаза бросались, – добавил Комолый. – Голос… – он чуть подумал, – спокойный такой голос, уверенный, кажется…

— Уверенный, точно, – поддакнул Леонтьев.

— Росту он примерно двух аршин и девяти с половиною вершков, – продолжил потомственный почетный гражданин, – гладко брит, ни бороды, ни усов нету. Волосы русые… А более я ничего и не упомню.

— А вы, – посмотрел на Леонтьева Иван Федорович. – Вы подтверждаете сказанное Козьмой Игнатьевичем?

— Подтверждаю, – сказал Венедикт Серапионович и кивнул для пущей убедительности.

— Ну, а нос, глаза – какие они? – нетерпеливо спросил Иван Федорович, которого снова начали терзать смутные воспоминания, которым он покуда не находил объяснения.

— Нос прямой! – ответил Комолый. – А вот глаза… Я ни разу не встретился с ним взглядом.

— Глаза, кажись, серые, – неуверенно произнес Леонтьев.