Книга Злополучный номер, страница 76 – Евгений Сухов

— Простите, а вы как тут оказались? – спросил, не удержавшись, Иван Федорович.

— По воздуху прилетела, на метле, как же иначе-то, – быстро и как-то весело отгрызнулась старушенция, решившая стоять насмерть, но поучаствовать-таки в интереснейших событиях, которые разворачивались прямо у нее на глазах.

Воловцов понял, что от такой гражданки ему не отвертеться, как ни силься, и когда городовой Самохин попытался, было, прогнать назойливую постоялицу меблированных комнат прочь, что ему, похоже, не удалось бы тоже, Иван Федорович только отрицательно помотал головой: пусть-де присутствует любопытствующая бабушка. Авось, не помешает, да и дельное что-нибудь скажет…

Входные двери открыли, прошли по коридору до дверей комнаты, которую в последние часы жизни занимал коммивояжер Григорий Иванович Стасько. Оторвали шнур от сургучной печати, вошли гуськом. Корзин с часами уже не было, но на кровати по-прежнему лежало свернутое пальто, и хоть одеяло и было откинуто, какое-то впечатление, будто на постели спит одетый человек, пусть и на первый взгляд, но оставалось.

— Я вот что вас попрошу, – обратился Иван Федорович к Поплавскому. – Не будете ли вы столь любезны, чтобы принять позу трупа?

— То есть? – непонимающе сморгнул полицейский надзиратель.

— То есть лечь под этажерку, как лежал убиенный коммивояжер Стасько, – уточнил Воловцов.

Поплавский оглянулся в сторону городового Самохина, потом посмотрел на судебного следователя Воловцова. Взгляд его однозначно выражал недоумение: почему, мол, вы заставляете ложиться на пол меня, человека в чине и должности, а не нижнего полицейского чина Самохина?

Однако ответный взгляд судебного следователя по наиважнейшим делам был непреклонен, равно, как и его принятое решение. К тому же, приказы начальства надлежит не обсуждать, а выполнять, и Поплавский лег на спину под этажерку ногами к двери.

— Так лежало тело убиенного Стасько? – спросил городового Иван Федорович.

— Да, вроде так, – ответил Самохин.

— Нет, не так, – послышался голос старушенции Мигуновой. – Он лежал чуть наискось, и голова его была повернута набок.

— Точно! – подал голос Самохин. – Голова у него набок лежала. Покоилась то есть…

— А вы откуда знаете, сударыня? – полюбопытствовал у старушенции Иван Федорович.

— А я в скважину замочную глядела, – ответила вдова героя взятия Шипки.

— Ясно, – сказал Воловцов и обратился к Поплавскому: – Господин полицейский надзиратель, лягте, пожалуйста, немного наискосок и поверните голову набок.

Когда Поплавский поерзал и исполнил приказание Воловцова, Иван Федорович посмотрел на старушенцию:

— Так он лежал?

— Так, – удовлетворенно протянула вдова капитана.

Судебный следователь перевел взгляд на Самохина.

— Точно так, – подтвердил городовой.

— Всем оставаться на своих местах, – приказал Воловцов и вышел из номера, плотно прикрыв за собой дверь.

За дверью он присел на корточки и глянул в замочную скважину. Поплавского видно не было, зато хорошо просматривалась постель и лежащие на ней пальто и одеяло.

Далее судебный следователь вышел из особняка и зашел с фасада. Приблизив лицо к окну, он стал всматриваться в комнату, но Поплавского не увидел: были видны лишь цветы, стоящие в глиняном горшке, да часть верхней полки этажерки.