Книга Злополучный номер, страница 116 – Евгений Сухов

— Отойди в сторону. Отойди! – закричал ему Владимир Иванович. Но Воловцов уже ничего не слышал…

Они бежали на таком расстоянии друг от друга, что, будь Воловцов чуть проворнее и прибавь он немного в скорости, он мог бы ухватить Полянского рукой за хлястик пальто…

Саженей через сорок Воловцов начал понемногу отставать. Видя, что Полянский уходит, он вдруг остановился, выхватил из кармана револьвер и шумно выдохнул. Затем встал боком, расставил ноги на ширину плеч, развернув носки наружу, перехватил револьвер повыше, как когда-то его учили, и глубоко вздохнул. Одновременно вытянул по направлению к бегущему руку, затаил дыхание и, прицелившись в самый центр спины убийцы, плавно, но сильно нажал на спусковой крючок…

— Где был? – Марк задал этот вопрос как бы между прочим, но Георгий понял, что он что-то знает, и врать напропалую ему не стоит.

— Да так, – неопределенно ответил он, ожидая продолжения вопроса. И не ошибся…

— Сказывают, ты из города уезжал? – Марк искоса посмотрел на Георгия. – Зачем? По какой надобности?

— Ну, мотался к одной знакомой крале. И что? – с вызовом произнес Георгий, который не терпел за собой никакого контроля.

— Да ничего, – примирительно ответил Марк. – Я, грешным делом, думал, что тебя бабы не шибко интересуют.

— Меня не интересуют шмары да алюры местные. А вот гагарочки, – криво усмехнулся Георгий, – очень даже интересуют. А что, – он посмотрел на Марка, – дело какое-то было?

— Нет, но скоро намечается одно, – сказал Марк. – Через недельку… Никуда больше не собираешься?

— Нет покуда, – ответил Георгий.

— Если что – ты хоть мигни мне загодя.

— Лады…

Неделя прошла, Марк молчал. Вечерами находила не то чтобы тоска, а так, какая-то муть, в голове роились всякие мысли, куски воспоминаний, и то ли хотелось что-то делать, пусть и «замочить» еще кого-нибудь, то ли тянуло лечь на кушетку, закрыть глаза и уткнуться мордой в стенку.

Иногда Георгий брал водки, закуски и пил весь вечер и половину ночи, ожидая, что муть в голове исчезнет вместе с хмелем. Но и он приходил какой-то мутный, тягучий, не вызывавший ни радости, ни забвения.

Спалось плохо, даже во хмелю…

Очень не хватало Деда… Будь он рядом, была бы, верно, совершенно иная жизнь… Что-то бы присоветовал путное. А так… Маета одна!

Тогда, на каторге, у них с Дедом была цель: сбежать. Они готовились к побегу целый год, и каждый день был наполнен движением к этой цели и смыслом.

А теперь какой смысл? Деньги? С ними будешь сыт и пьян. И что дальше? Разве смысл жизни в том, чтобы быть сытым и пьяным?

Вспоминалась румяная девушка. Та самая, что ела французскую булку, прислонившись к столбу.

Была ли у нее какая-нибудь цель в жизни? Задай ей вдруг такой вопрос, она вряд ли ответила бы с ходу. Так почему ее глаза светились радостью и счастьем? Ведь не от вкуса же французской булки?

В этот день Георгий, как обычно, вышел из дома и направился в «Каторгу». Несмотря на утро, в ней уже сидели фартовые и коты со своими марухами и пили пиво и водку.

Терех с Серым тоже были здесь. С ними сидел еще третий, явно «обратник», и они угощали его водкой и расспрашивали о житье-бытье. Проверив и удостоверившись, что перед ними честный бродяга, они примут его в свою хевру^[80], отошлют его к Марку, и тот либо пристроит варнака к какой-либо гоп-кандии, либо даст наколку на дело по «специальности». И варнак станет честно «работать», отстегивая долю «обществу» и деля слам со своими сотоварищами. И те будут делиться с ним от своих дел. А потом все они будут пить ханку, играть в карты и проигрывать заработанные риском, а иногда и кровью бабки, гулять напропалую с алюрами, спуская последние «хрусты» и опять становясь нищими. И будет продолжаться так, покуда не выследит этого варнака подлипало^[81], не вырастут вдруг, как из-под земли, здоровенные каплюжники с револьверами и шашками-селедками, и пока не нацепит антихрист^[82] на руки гулявого железные браслеты.