Онлайн книга «Тайна старого саквояжа»
|
Самсон с Симеоном поднялись по мраморным ступенькам крыльца, в прихожей отдали свои шинелишки на рыбьем меху лакею в ливрее и прошли в просторную залу, освещенную электрическим светом. Бикчентаевы, кажется, были одни из первых домовладельцев на Москве, которые после сооружения электрической станции на углу Большой Дмитровки и Георгиевского переулка провели себе такой свет. Ах, сколько было в бальной зале прекрасных дам и блестящих кавалеров! В электрическом свете все они смотрелись совсем иначе, нежели при освещении газовом. Королевой бала была избрана дочь князя Семена Васильевича, Вера. Более восхитительной и прелестной девушки Самсон еще никогда не видывал. Архангельский куда-то запропал, и Козицкий, которому было не очень ловко одному, не сводил с Верочки Бикчентаевой пылкого взора. А потом на хорах грянул оркестр, в бальной зале закружились пары, словом, веселие началось! Все было как на картинках иллюстрированного журнала «Нива»: то кавалеры кружили своих дам, то, припав на одно колено, придерживали за пальчики дам, кружившихся вокруг них. Потом рядом с Козицким появился турок. Он был с огромными черными усищами, в чалме и синих атласных шароварах, подпоясанных кушаком. За кушак был заткнут длинный кривой кинжал в деревянных ножнах. — Аллах акбар! — воскликнул турок и вынул из-за пояса кинжал. — Сычас я тибя пуду рэзат, нэверный! Самсон едва признал в турке Архангельского: — Ты, что ль? — Я-а, — растянул в улыбке рот Симеон, довольный замешательством приятеля. — Узнал? — А где костюмчик взял? — В гардеробной, — ответил Архангельский. — Там всем желающим маскарадные костюмы выдают за просто так. Хочешь тоже во что-нибудь облачиться? — Пойдем, покажешь, — с готовностью отозвался Козицкий и пошел вслед за товарищем. Среди офицеров и роскошных дам бедному студиозусу делать было нечего. Разве что терять остатки праздничного настроения… В гардеробной Самсон долго подбирал себе костюм и наконец выбрал одеяние пирата. Ему выдали камзол, ботфорты, треугол и черную повязку на глаз. Гляделся он настоящим властителем морей. Может, родись он в Европе в веке, эдак, семнадцатом, он таковым бы и стал? Брал бы торговые суда на абордаж, пил бы из бочек тягучий ром и горланил бы пиратские песни… — А теперь куда? — спросил Самсона Архангельский, осмотрев одеяние. — В нашей одежде мазурку и полонез не станцуешь… — Это точно, — согласился с приятелем Козицкий. — Как ты думаешь, где место для пирата и турка? — Полагаю, в буфетной, — усмехнулся Архангельский. — Самое время выпить-закусить. — Я тоже так думаю, — снова согласился Козицкий, и они отправились в буфетную, что располагалась на первом этаже. Буфетная была наполовину пуста. Два господина во фраках, уже крепко выпившие, спорили, получит ли рейхсканцлер Германии Бисмарк отставку в связи со своим грядущим семидесятилетием или продлит службу еще на одно пятилетие, как это уже дважды случалось. Пузатый господин в альмавиве и маскарадной маске, что сидел у самого входа, пил двадцатилетней выдержки коньяк, закусывая его засахаренными дольками лимона и довольно крякая после каждой рюмки. В углу двое молодых людей в вицмундирах чиновников Министерства иностранных дел обсуждали некую Амалию Флоранс, которая была ангажирована на все танцы «этим несносным полковником Рындовским, которому впору внуков нянчить». Впрочем, все это не касалось двух студиозусов, заказавших себе балычка и графинчик очищенной. |