Книга Тайна старого саквояжа, страница 8 – Евгений Сухов

— Более чем, — ответил Власовский.

— Тогда распишитесь здесь, — Кейзер указал на место протокола пальцем, — и здесь. И прошу вас не покидать город.

Судебный следователь по особо важным делам поднялся, глянул на портрет государя императора Николая Александровича, висевший в кабинете Власовского прямо над его головой, вздохнул и произнес:

— Прощайте, господин обер-полицмейстер, — Кейзер поднялся со стула.

— Что будет дальше? — вместо обычного прощания спросил Александр Александрович.

— Дальше я передам ваше дело в распоряжение господина прокурора Московской судебной палаты.

— А дальше? — тоже встал со своего кресла Власовский.

— Я не знаю, — просто ответил Кейзер.

— Но обер-полицмейстером мне больше не бывать? — продолжал спрашивать Александр Александрович.

— Полагаю, что да, — ответил судебный следователь. — Прощайте.

— Прощайте, — в тон ему ответил полковник Власовский и устало плюхнулся в кресло.

* * *

Секретарь постучал неслышно. Потом вошел и не решился заговорить, принимая во внимание сложившиеся обстоятельства. Он так и стоял в дверях, покуда Власовский не заметил его и не произнес:

— Что еще?

— К вам граф Виельгорский, господин обер-полицмейстер.

— Зачем? — неожиданно для себя спросил Александр Александрович. А потом вспомнил, что он еще остается обер-полицмейстером Москвы, а должность эта обязывает принимать посетителей в рабочее время суток. Причем его сиятельство граф Виктор Модестович Виельгорский был еще и соседом: его усадьба стояла буквально наискосок от так называемого «Дома московского обер-полицмейстера» на Тверском бульваре.

«Вот и дом этот скоро придется освободить», — подумалось Власовскому. Вслух же на ответ секретаря, что господин Виельгорский прибыл по неотложному делу, Александр Александрович произнес:

— Проси.

— Слушаюсь…

Виктор Модестович в своих мягких штиблетах, похожих на домашние тапочки, над которыми потешалось пол-Москвы, неслышно прошел по ковру и остановился у стола хозяина кабинета.

— Доброе утро, — сказал Виельгорский и протянул Власовскому руку. — Какая сегодня замечательная погода, верно?

«Да какая погода, — хотел было ответить Александр Александрович, пожимая вялую ладонь графа. — Да и утро вовсе не доброе, и не утро уже, а полный день давно», — но промолчал и вместо этого сказал:

— Да-а… Присаживайтесь, Виктор Модестович.

— Благодарю, — учтиво произнес граф и нерешительно присел на краешек кресла.

— Что вас привело ко мне в столь… ранний час? — посмотрел на Виельгорского обер-полицмейстер. Ему нравился этот человек, тихий, спокойный и добродушный, хотя сам Власовский был полной противоположностью гостя. Так бывает: совершенно разные по характеру и не имеющие ничего общего люди испытывают симпатию друг к другу, на первый взгляд ни на чем не основанную. Но это лишь на первый взгляд. На самом деле между такими разными людьми есть что-то общее, что и притягивает их друг к другу. В данном случае это была честность…

— Понимаете, Александр Александрович, — начал, немного тушуясь, Виельгорский, — у меня пропал управляющий. Вернее, главноуправляющий всеми моими имениями. Поехал с ревизией имений и… пропал. Три недели, как он должен был вернуться. Филимоныч сказал, чтобы я обратился к вам, вот я и… обращаюсь.

— Кто этот — Филимоныч? — спросил покуда еще обер-полицмейстер и посмотрел на графа.