Онлайн книга «Сделай громче»
|
— Ну кто ж нам такое расскажет? Это же государственная тайна! Может, просто утонул, а, может, и вместе с ракетой… А нам надо знать только одно – помер он, нет его больше! — Ты уверена?! – впервые услышав об этом лет в пять, я даже заплакал. — Конечно! Но ты не расстраивайся, у тебя есть я, и вместе мы все переживем! – это любимая ее фраза. Большего добиться от матери было невозможно. И с течением времени, согласно всем известной психологической теории пяти стадий принятия неизбежного: отрицание – гнев – торг – депрессия – и принятие, я перестал приставать к ней с одними и теми же вопросами. Сам же, разумеется, проштудировал все известные мне энциклопедии, тогда еще бумажные, нашел там всех Викторов, имеющих хоть какое-то отношение к морскому флоту, но того самого, да чтобы на сто процентов – не нашел. А потом как-то принял все это, перерос что ли. И в подростковый период вступил уже достаточно уверенным в себе человеком, если не сказать – самоуверенным. Даже бравировал тем, что отца у меня нет. Мол, и не надо! — Он утоп в каких-то е…енях… – …А если кто из вас будет задавать слишком много вопросов – получит с ноги в репу! Таким был мой консенсус с суровой действительностью. Пока не случилась еще пара двусмысленных разговоров с матерью. Как я уже сказал, она часто путает какие-то вещи, не запоминает точные цифры и формулировки – одним словом, гуманитарий. Но все же некоторые ее оговорки меня тогда насторожили. Лет в четырнадцать я впервые услышал от нее следующее: — Весь в отца – Сашку, весь в отца… Ой, тьфу ты, в Сашку, что я говорю такое – в Виктора, конечно, Виктора! — Мам, с тобой все хорошо? — Конечно, а что со мной будет!.. – …Уж и оговориться нельзя! – Оговорочка по Фрейду! Меня, конечно, это немного резануло. Но помня и о предыдущих материных «неточностях», я списал все именно на это, успокоился и забыл, пока… лет уже в шестнадцать тема «отца – Сашки» не повторилась плюс-минус в прежней вариации: — Сашка стоял на большом красивом теплоходе, смотрел вдаль, а я махала ему вслед… – ностальгически зажмурившись, вдруг вспомнила мать. — Ма, ты о ком сейчас? — О ком – о ком? Об отце твоем? – она как будто даже не поняла моего вопроса. – Бред какой… — …И как же его звали?.. – намеренно язвительно спросил я. – …Сейчас придумаешь новую басню, чтобы оправдать свои оговорки? — Виктор, конечно, Виктор! Игореш, с тобой все хорошо? – переспросила мать, как ни в чем ни бывало. — Со мной-то все хорошо, а с тобой?! – не выдержал я. — А что со мной? — Да ничего!.. – с этими словами я убежал в свою комнату и громко хлопнул дверью. – …Разговор слепого с глухонемой. В дальнейшем какого-то нового, все проясняющего диалога между нами так и не состоялось. Я вырос и уже считал едва ли не зазорным спрашивать у матери, как маленький: — Мам, а что на самом деле случилось с нашим папой? — Он разбился на самолете… Он погиб при пожаре, спасая людей… Он сорвался с горной вершины… – словом, допытываться было бесполезно. Но тему эту я не оставил. И попробовал сам навести справки. Было это аккурат в лето перед поступлением в универ. Тогда-то и выяснилось, что мать не просто так послала меня учиться на психолога. Когда-то давно она работала там не то лаборанткой, не то методистом кафедры. И сохранив какие-то старые связи, подсобила с поступлением именно туда. |