Онлайн книга «Сделай громче»
|
– Врешь! По глазам вижу, что думала. Просто стеснялась даже самой себе в этом признаться. Но влечет тебя именно к таким мужикам: сильным, напористым, грубым, где-то даже с садистскими наклонностями, которые сами придут, заберут, подчинят… Как вы уже заметили, мы снова вернулись к началу. К самому первому мысленному диалогу, который происходил в вагоне московской подземки. Я читал окружающих меня людей, не отдавая отчета о последствиях. А одна чувствительная барышня восприняла мою многолетнюю профессиональную привычку слишком близко к сердцу. И как истинный эмотив… обиделась! Да и черт бы с ней. Попереживала бы, поплакала, вернувшись домой и забыла. Но я уже перешел на личности: – …Как твой отец твою мать, капитан первого ранга нашего доблестного ВМФ или кто он там по званию? – Откуда вы знаете?! Второго ранга… Не дожил до следующего повышения… А вы как будто специально меня выследили и все обо мне разузнали! Внешне она продолжала молчать. Но внутри уже все бурлило: – Вы все еще похожи на маньяка, который выслеживал меня, и, возможно даже, не один день! – Маньяк… Ну, пусть будет маньяк… Нашла маньяка… Но дело твое… Тебе с этим жить, не мне… Я посмеюсь и выйду на следующей станции. А ты будешь вспоминать этот незначительный эпизод всю свою жалкую оставшуюся жизнь. Аривидерчи! – Идите к черту… – Ух… Как мы заговорили… Но живи пока… С этим… С тем, что я сказал… А мне действительно пора на выход… Итак заболтался с тобой… Пусть ты того и не стоишь… Мы протряслись в одном вагоне московской подземки от силы полчаса. И для меня это были рядовые тридцать минут – как половина стандартного приема в кабинете психолога. Но не для моей новой знакомой. Для нее это было еще одно важное звено в цепочке событий, которые, как ей казалось, происходили помимо ее воли, однако касались бедолагу самым непосредственным образом… Поэтому когда я, уставший после очередного рабочего дня, издерганный личными проблемами и изнывающий от духоты в метро, вышел на станции и десять минут блевал мимо урны… Она тоже поднялась вслед за мной наверх. И наблюдала все это безобразие, прячась за углом соседнего здания и борясь с эмотивным желанием подойти и предложить мне какую-нибудь помощь. Хотя что она могла мне предложить? Засунуть свои два пальца в мою глотку? Но эмотивы о таком не думают, они не практики. Просто чувствуют боль совершенно чуждых для них людей. Им просто кажется, что всем нужна их поддержка. А кто эти все – возможно даже последние негодяи, убийцы и насильники – эмотивов в такие моменты не волнует: – Боже, как же ему плохо! – могла бы подумать она про меня. – Я должна немедленно что-то предпринять, как-то ему помочь! Но уже в следующий момент включилась бы тревожность однажды уже покалеченного эмотива. Если ближайшие «родственники» эпилептоидов – паранойялы, то «кузены» эмотивов – именно тревожники: – Ты что, дура?! А вдруг он – маньяк? Как все остальные мужики… – Почему сразу маньяк? Внешне выглядит вполне благопристойно. – Точно дура! Ты часом не влюбилась? – Да с чего ты взяла? Я просто констатирую… – Констатируй про себя! Но это маньяк! А у маньяков на лице не написано, что они маньяки. Поняла?! – Да поняла я, поняла… – Тогда почему ты все еще здесь? – Ну, постою еще немного, а там видно будет… Хотя нет, лучше пойду… |