Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 134 – Габино Иглесиас

Я действовал слишком медленно. Бородатый чел походил на Омара с фотографии. Все его тело было утыкано ножами. Хуанка закрепил на нем еще две фотографии – одну на левой ноге, а другую на лице. Остальные ножи были пущены в дело без фотографий.

Хуанка вернулся со второй коробкой. Его лицо было влажно. Татуировки и его смуглая кожа создавали впечатление, что он – часть ночи, странное существо, которое живет в пустыне, но появляется только после захода солнца.

— Tengo cuchillos para uno más. Agárra unos cuantos y termina con aquе́l. Yo me encargo del último^[328].

Я взял несколько ножей и пошел заканчивать начатое. Хуанка подошел к последнему, кого хотел украсить – тому, кто остался в машине.

Месть – один из двигателей мира. Мы хотим наказать тех, кто сделал нам больно. По крайней мере, этого хотят все, кого я знаю. Да, некоторые говорят, подставь, мол, другую щеку, но это исходит только от тех, кто получил легкий удар. Я понимал Хуанку. Какая-то моя часть злилась, что он не рассказал нам все раньше, но я знал, что отправка им послания картелю Синалоа и уничтожение нескольких из его приспешников именем брата имеет целебную составляющую. Единственное, что меня беспокоило, это – легко ли будет опознать тех, кто сделал это? Это шло вразрез с анонимностью, о которой он говорил в доме Брайана. Я подумал, не спросить ли у него, но я видел, с какой легкостью он посылает пули в людей, и не хотел пережить Брайана только для того, чтобы вскоре получить пулю от Хуанки. К тому же на этих фотографиях был не мой брат.

Когда я пришел за еще одним ножом, коробка оказалась пустой. Мой мозг отвергал мысль о том, что я всего лишь разделываю тушу, словно на продажу. Я вытащил один нож из груди одного из мертвецов. Нож вышел с негромким чавкающим звуком, однако лезвие оказалось на удивление чистым.

Вероятно, к этому времени я и сам мог уже быть мертвецом. В чем была разница? Я вытащил свой пистолет на несколько мгновений раньше Брайана, и теперь его сын будет расти без отца. Мои мысли были слишком громкими, и я вонзил последний нож близ загривка мертвеца. Это был самый трудный случай, а потому я оставил нож как уж получилось – ушедшим в тело вполовину лезвия.

Я поднялся, и мои органы восприятия воссоединились с внешним миром, возможно, в попытке уйти от знания, что я стал монстром.

Первое, что я услышал, это кряхтение. Я повернулся и увидел, как Хуанка оседлал мертвеца в машине и вонзает в него нож. Нет, не несколько ножей один за другим, а один нож вонзает в тело снова и снова. И опять кряхтение донеслось до меня.

Где-то за его спиной из темноты донесся скрежет. Я весь похолодел, несмотря на липкость моей кожи и пот, струившийся у меня по бокам. Мой рот открылся, вопрос уже был готов сорваться с языка, но воспоминание о словах Хуанки остановило меня. Любопытство не могло убить этого кота.

Хуанка продолжал вонзать нож в мертвеца, но уже медленнее. Он устал. Его кряхтение перешло в мучительные рыдания. Наконец он перестал рыдать. На этот раз крик исходил из него.

После крика Хуанка ударил мертвеца кулаком и слез с него, вытащил пистолет и несколько раз выстрелил ему в голову.

Хуанка отер лицо, убрал пистолет.

— Ты готов в путь?

Я хотел, чтобы уверенность в себе вернулась к нему.