Книга Домой приведет тебя дьявол, страница 129 – Габино Иглесиас

Я выкинул ноги наружу, ступил на сухую землю пустыни.

Брайан был уже почти у заднего борта пикапа. Он немного прихрамывал, не спешил. Я чувствовал, как паника просачивается в мои вены, грозит парализовать мои мышцы, обездвижить меня. Я сосредоточился.

Достань пистолет.

Прицелься.

Выстрели.

Останься живым.

Это Брайан научил меня обращаться с пистолетом. Его слова и действия неизменно возвращались ко мне каждый раз, когда я брал в руки оружие.

Я вспомнил, как Брайан у меня дома выхватил из моих рук пистолет, который сам мне и дал только что. Он отвел ствол в сторону и показал мне предохранитель, о котором рассказывал, показал, как нужно действовать большим пальцем, чтобы снять пистолет с предохранителя.

Двумя руками.

И не поворачивая набок, как идиоты в кино.

И бога ради, не забывай про этот долбаный предохранитель. А потом избавься от пистолета.

Убей, или убьют тебя.

Убей, или убьют тебя. Самое легкое решение на все времена.

Убей, или убьют тебя. Мантра. Мольба.

Я об этом и не думал, молитва шепотом срывалась с моих губ, я просил прощения, просил защиты, просил о сильной руке, которая остановит смерть, о сильном пальце, который изменит мир навсегда за долю секунды.

Padre nuestro, que estás en el Cielo…

— Эй, Марио, ты мне тут поможешь?

… santificado sea…

— Сейчас, секундочку.

…tu nombre; venga a nosotros tu reino…

Я завел руку за спину и достал пистолет.

…hágase tu voluntad así en la tierra como en el cielo…

Мой большой палец правой руки нащупал предохранитель, щелкнул им. Мой указательный палец лег на спусковой крючок.

…danos hoy nuestro pan de cada día y perdona nuestras ofensas…

Я обошел машину. Брайан запускал руку под пояс своих шортов. Он держал свой пистолет там, потому что, как он говорил, не нравится ему чувствовать кобуру или металл на своем теле ниже спины.

…así como tambiе́n…

Я поднял пистолет. Брайан продолжал возиться со своими шортами.

…nosotros perdonamos…^[322]

Брайан посмотрел на меня.

Отзвук выстрела – скорбный звук, исходящий из разверстого рта некоего божества, длящийся долго крик, извещающий о конце чьей-то жизни.

Только что Брайан стоял здесь, голова его была цела, его будущее было неким неизвестным, включавшим Стефани, ребенка, может быть, завязку и кучу денег. Секунду спустя он лежал на земле, его затылок был вышиблен пулей, а изнутри проливались жизненные соки Брайана, предавая его воспоминания земле.

Я посмотрел в темноте на его тело.

Я его убил, но сам остался живым.

Я не знаю, откуда в нас это желание – продолжать жизнь, что заставляет нас отчаянно цепляться за что угодно, лишь бы пробыть на этой земле чуточку дольше, несмотря на боль, которая сопутствует этому, но я все же знаю, что в основе этого нашего желания лежит себялюбие, что бы это слово ни значило. Себялюбие есть черное, опасное сердце этого желания.

Я моргнул и понял, что все еще держу пистолет как бы наготове, и его ствол безмолвной угрозой нацелен на темную бесконечность пустыни Нью-Мексико. Я опустил руку и сделал шаг к Брайану.

Его глаза были открыты, смотрели в никуда. Лунный свет отражался от их влаги. Но он уже перестал быть Брайаном, почти перестал. То, что делало его тем, кем он был, исчезло под действием пули, проделавшей дыру в его мозге. То, что лежало у меня в ногах, представляло собой жалкий, больной мешок костей, еще продолжающихся химических процессов, мышц и органов.