Книга Предел терпения, страница 85 – Челси Бикер

— Попробуй уйти, – тихо сказал муж у меня за спиной. – Просто попробуй. Оставь их на час. Потом вернись, убедись, что с детьми все хорошо, и оставь еще на час. Я знаю, ты сможешь. Поверь мне. Посмотри, они уже развлекаются.

Он был хорошим человеком. В этом я не ошиблась много лет назад. Уравновешенный, предсказуемый, он далеко не сразу выходил из себя, если вообще когда-нибудь злился. Чего он не знал, того не знал, тут не поспоришь. Но он был добрым. Однако вскоре вопрос будет не в его доброте, а в способности противостоять тьме. И в его стойкости. Это станет проверкой, сколько может выдержать такой человек, как он.

Я не села за писательство, не занялась йогой, не позвонила подруге, чтобы выпить где-нибудь чаю. В первые минуты, когда кто-то другой занялся моими детьми, по-настоящему взвалил на себя ответственность за них, я обнаружила, что еду обратно в «Дары земли», а в сумке радостно напевает заявление о приеме на работу. В тот самый день, когда я нашла Джейн, явилась Тутси, как космическое разрешение от Вселенной. Так почему бы не отдаться потоку и не заполнить заявление, сидя в машине на парковке, прямо сейчас, пока я не потеряла самообладание? Может, это акт отчаяния, попытка вернуть себя себе, а может, проявление инициативы. Я лишь знала, что надо ковать железо, пока горячо.

Автоматические двери поприветствовали меня второй раз за день; ничего необычного: я приходила и по три раза, если того требовала моя тревога. Смузи-бар, в котором успокаивающе жужжал автомат «Витамикс», овощи, мерцающие под ярким, но не раздражающим освещением, длинный проход между полками с контейнерами для сыпучих продуктов, на которые – только сегодня! – была скидка двадцать пять процентов, рассказывали историю своей полезности: всё здесь хорошо и безопасно. Кассиры сканировали покупки и улыбались, вбивая коды товаров – мытых огурцов и спелых нектаринов, корней имбиря и куркумы, похожих на крупные узловатые пальцы, – коды, заученные наизусть, навсегда укоренившиеся в их подсознании; фасовщики мяса в перчатках и черных комбинезонах шутливо подначивали друг друга: на головах банданы, в зубах зажаты зубочистки. Шоу продуктового супермаркета продолжалось с изяществом и точностью; каждая, даже маленькая роль была важной частью спектакля. Диафрагма у меня опустилась, немного расслабляясь в самом безопасном месте на земле. Бакалея и гастрономия, противоположность насилию.

Сандра стояла у своей обычной кассы.

— Уже вернулись? – спросила она.

Но я не позволила смущению взять верх.

— Действую на опережение, – пошутила я, вручая ей заявление.

Она изучила информацию в анкете, кивая по ходу чтения:

— Писательница.

Я почувствовала волнение от мысли, что специальность, записанная в дипломе, – английский и творческое письмо – сделала меня в ее глазах писательницей. Скажи она мне такое всего несколькими неделями ранее, я начала бы возражать, но после получения твоего письма, дорогая родительница, я обнаружила, что слова для ответа переполняют меня через край.

— Удобно, когда писатели работают в гастрономе, – поделилась Сандра. – Вы классно пишете рекламные карточки «Выбор покупателей». Клиентам такое нравится.

Мимолетно представив себе страницу в соцсети под названием «Писатели в гастрономе» и даже внебродвейский мюзикл на эту тему, я выпалила: