Книга Предел терпения, страница 4 – Челси Бикер

Мне нравилась мысль, что двое детей в семье – обычное дело. Прекрасное четное число, крепкая команда из четырех человек: мама, папа, двое детей. Но вот в чем подвох: хотя другие мамочки с радостью делились знанием, что «Би-о-би» производят лучшие коляски для двойни, они умалчивали о том, как поступить, если старший ребенок ненавидит тебя за существование младшего. Все эти «плавали-знаем» возникали на этапе, когда ты уже попадала в число страдалиц, и тогда другая мамаша, честно глядя тебе в глаза, пока вы забирали детей из садика, выдавала что-нибудь вроде: «Один – это весело, а два – это десять». И где она была раньше со своей мудростью? А ведь я откапывала советы, как шахтер, постоянно наблюдала за другими, ища подсказки, как построить по-настоящему хорошую жизнь; мною двигала настоятельная потребность обучиться всему, чего я не знаю. Ощущение, что мне приходится наверстывать то, что другим известно изначально, постоянно мучило меня. Точнее, мотивировало, если переформулировать в позитивном ключе – а для меня важно быть позитивной, это показатель того, какой матерью я хочу быть.

И теперь, сидя в нашем любимом месте и глядя на милые лица детей, я предвкушала пикники. Долгие поездки для сбора ягод на ферме, гибридной ежемалины и клубники сорта «худ», ноги в песке, сунутые в пухлые резиновые шлепанцы, крепкий сон после целого дня, проведенного в поле под солнцем; грудь, надежно упакованная в лифчик для восстановления прежней формы. До сих пор тянулась кошмарная портлендская весна с ее непрерывными дождями, по-зимнему темными днями и пробирающим до костей холодом. Но сегодня! Солнце. Тепло. Я убрала длинный пуховик в подвал.

— Так хорошо, правда? – сказала я детям. – Небо голубое!

— Я хочу мороженое, – заявил Ларк, положил вилку и оттолкнул тарелку с яичницей. – Мороженое. Прямо сейчас.

— Мы не станем есть мороженое в восемь утра, – возразила я. И натянула специальную улыбку, предназначенную скрывать чувства, которые не подобает испытывать такой нечестной женщине, как я. В самом начале своего материнства я сформулировала для себя законы вселенной, применимые только к тем, кто солгал, как сделала я. Мне было предельно ясно: если я хочу сохранить все хорошее, что есть в моей жизни, и не замарать его прошлым, то не могу позволить себе обычных родительских просчетов. Никаких импульсивных вспышек гнева, никаких необдуманных решений. И я не могу перепоручить другим заботиться о душах, которые доверены мне. То немногое количество везения и благодати, что досталось на мою долю, я израсходовала еще в детстве. Сама увидишь.

Впрочем, за день до месячных, на пике лютеиновых мук, я позволяла себе десять минут поплакать в ванной, а потом разок отчаянно крикнуть в подушку, срывая горло, когда дети уже заснули, а муж занимается на гребном тренажере. А после поесть прямо из банки шоколадно-ореховой пасты, облизывая ложку, и почитать эротический роман, отчего начинало сладко тянуть низ живота. Но и только – а иначе мой мертвый отец, который кружит вокруг квартала на своем «Джимми», заберет меня туда, где мне и место. Вот только где это самое место? О, в уме я рисовала себе ад. Он располагался в пустом кинотеатре, где бесконечно крутился фильм о моем детстве. Никто, кроме меня, не мог видеть отца. Кто мне поверил бы, скажи я, что он только и ждет момента, когда я оступлюсь, наору на детей или сочту их безопасность безусловной? В какие-то дни мне казалось, что я отлично справляюсь, но в другие, менее удачные, когда дети не переставали ссориться, или Ларк, мой милый сынишка, мог вдруг ударить сестру без всякой видимой причины, я испытывала ужас оттого, что натворила, всепоглощающий страх, который однажды ночью грозил выгнать меня на улицу, где праздно шатается, поджидая меня, отец. Он не будет затаскивать меня в машину силой. Просто наклонится и откроет пассажирскую дверцу. Внутри на сиденье будет коробка. Я представляла ее завернутой в бархат, завязанной на бантик ленточкой. Я возьму ее в руки. И у меня не будет сил убежать. А отец будет ждать, пока я ее открою. Коробку. Там, внутри, лежит то, что мне нужно увидеть.