Книга Предел терпения, страница 28 – Челси Бикер

Хватит с меня. Я метнулась к ноутбуку и нажала на всплывающее окошко с картинкой дорогой помады от экологически чистого косметического бренда, чья таргетированная реклама буквально преследовала меня в соцсетях. Тон помады оказался темнее моего обычного, и только после того, как я благополучно ее купила, я поняла, что именно такой цвет ты носила с почти религиозной приверженностью: номер 457, «Дикая орхидея» от «Ревлон». Цвет, который был отпечатан на каждой чашке, а часто и у тебя на зубах. Цвет твоих губ, когда я в последний раз видела тебя, твой открытый рот, разрываемый воем.

— Мне кажется, ты чем-то расстроена, – сказал муж в тот вечер, когда дети были уложены спать. Его голос звучал отстраненно. Он прижал меня к груди. – Чего ты хочешь? Может, чего-нибудь вкусненького?

Меня успокаивала надежность его тела рядом; я знала, что по первой же просьбе он оденется и съездит в «Дары земли» за сыроедческим десертом и привезет мне кусочек веганского чизкейка. И все это я могу потерять к концу лета. Могу и потеряю.

— Меня слишком захватило придумывание сюжета романа, который я хочу написать. Своего рода триллер.

— Правда? – удивился муж. Казалось, он был рад это слышать. Мне достался по-настоящему поддерживающий супруг, именем которого, если я когда-нибудь напишу книгу, можно заключить список благодарностей: «И спасибо тебе, милый, – тому, кто верил в меня с первого дня!»

Я кивнула, ворочаясь между простынями.

— Если я выгляжу рассеянной, то поверь: я глубоко погружена в творческий процесс.

— Видишь, даже одна мысль о няне начинает менять для тебя ситуацию к лучшему. Только представь, сколько ты сможешь написать!

Тут он не ошибся. Я писала до поздней ночи, так что даже яркость экрана ноутбука, которому я не давала перейти в сон, снизилась, переключившись в ночной режим. А до этого я весь день сочиняла в уме – вот только не роман. Я писала тебе, дорогая родительница. Я должна была открыть тебе глаза, заставить понять, что лучше оставить все как есть. Отпустить меня навсегда, окончательно. Мы ведь можем просто отпустить друг друга, разве не так?

Муж уснул через несколько минут, руки, обнимающие меня, потяжелели, стояк подрагивал, упираясь мне в спину. Стояк умилял: он сохранялся при любых обстоятельствах, независимо от того, в каком состоянии я была и сколько бы ночей мы ни спали в одной постели. Но, несмотря на умиление, он представлял собой потребность, которую нужно было удовлетворять. Я отодвинулась, и муж тут же снова ко мне притерся. Его языком любви были прикосновения. Моим – секреты.

Я пролистывала фотографии на своем телефоне, задержавшись на селфи, когда кормила Ларка грудью в последний раз. Я отредактировала освещение, вырезала бардак в углу комнаты и высветлила волосы, скрывающие мое лицо. От мордашки Ларка была видна только бровь и длинные ресницы на круглой щечке. Я никогда не показывала наши лица в социальных сетях. Никаких идентифицирующих признаков, никогда, но, несмотря на анонимность, мне удалось набрать почти сорок тысяч подписчиков за последние несколько лет. После рождения Новы я научилась играть с хештегами – а чем еще заняться, будучи привязанной к креслу-качалке в любое время дня и ночи, пока я кормила дочку грудью, – и мамы-подписчицы повалили толпами: #неспешноеродительство, #чистоедетство, #родители-не-в-Сети, #пустьониподольшебудутмаленькими.