Книга Коллекционер, страница 74 – Ольга Которова

Девушку колотила мелкая дрожь. С улицы дул прохладный ветер, и кожа Милы вся покрылась мурашками. Наконец-то придя в себя, она закрыла форточку и зашагала в ванную комнату. Схватив махровый халат, накинула на плечи, всунула ноги в домашние тапочки и достала пробку из ванной, чтобы слить воду.

Мила лежала в кровати под одеялом и никак не могла согреться. Было тихо, и казалось, что эта тишина ее душит. А стоило прикрыть глаза, как в темноте возникал образ матери и в голове тут же проносился ее голос.

«Беги от него».

Что это значит? Почему сон изменился?

Потянувшись за телефоном, Мила разблокировала дисплей, глядя на часы, которые показывали три ночи. Она уже лежала несколько часов и так не смогла уснуть. Открыв новостную ленту, стала вчитываться в бесполезные статьи, чтобы хоть как-то нагнать сон, но безрезультатно. Мила не поняла, как открыла галерею и увидела фотографию, которую она забрала у Никонурова вчера вечером. Девушка сделала фото на камеру телефона, а сам снимок матери убрала в одну из книг, что стояли на полке в зале.

Мила смотрела на улыбающееся лицо молодой матери. Как они жили бы сейчас, если бы та была жива? Девушка много раз задавалась этим вопросом. Представляла их маленькую счастливую семью, где мама была жива, а брат находился рядом, дома, а не прожигал свое существование в психиатрической клинике. Уже во взрослом возрасте, когда Мила встала на ноги, она не раз поднимала вопрос о том, чтобы забрать Сашу из психиатрической клиники. Но ей отказали. Прожив большую часть жизни под одной крышей с душевнобольными людьми, постоянно принимая таблетки, он оказался непригодным к жизни в обществе. Да и сам брат не желал выходить из клиники. Никонуров сделал все, чтобы хоть как-то скрасить жизнь ее брату. У того была своя комната, хорошее питание, с ним занимались учителя, благо он оказался очень умным ребенком. Но раз от раза, когда ему что-то не нравилось, не получалось или шло не так, как ему было нужно, он мог выйти из себя, причиняя себе и окружающим вред.

Мила вернула фотографию в исходный размер и посмотрела на молодого Никонурова. Кирилл Геннадьевич тогда, да и сейчас, был красив и уверен в себе. Приблизив снимок, Мила всмотрелась в лица других людей. Все они были молоды и счастливы. Все улыбались. Она еще несколько минут разглядывала фотографию, пока не наткнулась на настенный календарь, на котором было перечеркнуто тридцать первое декабря.

— Тридцать первое декабря, – чуть слышно проговорила Мила. Она перевела взгляд на год. Это был одна тысяча девятьсот девяносто первый год. Мила не могла понять, почему ее так заинтересовали эти числа. Словно ответ летал где-то рядом, но она никак не могла ухватить его за хвост.

— Тридцать первое декабря одна тысяча девятьсот девяносто первого года, – повторила вслух, напрягая мозг, и вдруг что-то щелкнуло у нее в голове. Она, словно озаренная, расширила глаза, глядя на яркий дисплей смартфона. Резко вскочила с кровати, смахнула пальцем с дисплея фотографию и открыла контакты. Не думая о том, сколько сейчас времени, набрала номер Стеклова. Тот ответил не сразу, и только после долгих пяти гудков он все же взял трубку.

— Алло! – прозвучал сонный хриплый голос, на который Мила не обратила внимания. Сейчас все ее мысли занимала только дата, которую она крутила в голове, вышагивая по квартире взад-вперед.