Книга Коллекционер, страница 30 – Ольга Которова

— Я вчера просидел целый день в архиве, и это мне кое-что дало. Я нашел три похожих дела на наши убийства.

— Так, замечательно. – Кивнул Кирилл Геннадьевичи и внимательно стал слушать своего подчиненного.

Федор протянул начальнику распечатанные уголовные дела. И самым первым было дело матери Милы. Его-то Никонуров и открыл, как увидел фамилию, тут же поднял на Федора недоумевающий взгляд, после чего посмотрел на спокойную Милу, понимая, что она все знает, и снова обратил все внимание на бумажки в руках.

— Почему… км… вы думаете, что эти… убийства как-то связаны? – спросил немного осипшим голосом Никонуров.

Мила прекрасно понимала Кирилла Геннадьевича. Он, как и она, тяжело пережили смерть родного для них человека. И у нее вчера было такое же выражение лица, когда Федор показал это дело. Ардо догадывалась, что ее мать для Кирилла Геннадьевича всегда была больше, чем просто друг. Он любил ее. Особенно это было видно по его глазам, когда он вспоминал о ней.

— Во-первых, в этом деле много схожести с нашими убийствами в том, что все три жертвы умерли одинаково: их всех задушили. Удалил часть тела.

Никонуров, который всегда был очень сильным мужчиной и спокойно ко всему относился, казалось, сейчас как-то расклеился при виде фотографии знакомой женщины. Его лицо даже стало немного бледным. Он поспешно закрыл папку с уголовным делом, где была фотография матери Милы, и отодвинул ее как можно дальше, словно она могла его укусить. Пододвинул к себе другое дело, открыл, несколько минут уделил ему, вчитываясь в текст и перелистывая страничку за страничкой, а потом все же поднял взгляд и посмотрел на Федора.

— Но ведь здесь нет платья, как у наших жертв, и цветы только у… Марии. У этих девушек их нет. Да и место преступления разные. Одну нашли в ванной, вторую – в спальне на кровати в общежитии, а третью – на балконе, – заметил Никонуров.

— Да, – согласился Мареев, и об этом он тоже уже думал. – Скорее всего, это первые жертвы нашего убийцы. Он не так еще все продумывает и не так аккуратен, как с нашими жертвами.

— Почему ты не рассматриваешь версию, что это всего лишь подражатель? – задал вопрос Никонуров.

— Об этом я тоже думал. И если это подражатель, то кто-то из нас. К этим делам был доступ только у тех, кто мог пройти в архив. Но самое интересное то, что все три этих дела вел один и тот же следователь.

Кирилл Геннадьевич оторвался от папки и удивленно посмотрел на Мареева, а затем, чтобы убедиться, сам открыл страничку, где указывалось, кто расследовал это уголовное дело и сравнил все три подписи.

— И правда, один и тот же следователь. Я так понимаю, что ты хочешь связаться и поговорить с ним?

Федор согласно кивнул.

— А вы не общались с этим следователем? Вас же тогда, наверное, допрашивали как близкого человека? – вклинилась в разговор Мила, и Кирилл Геннадьевич тут же перевел на нее взгляд.

— Да, но столько времени прошло. Я даже уже и не помню этого следователя. Я вообще мало что помню из того дня. В тот момент было… – Мужчина замолчал, сглатывая тяжелый ком в горле. – Смерть Марии так потрясла, что мне трудно было с этим справиться. Я не следил за расследованием и не был в суде, когда выносили приговор… – сказал Никонуров, и в кабинете повисла недолгая тишина. Мужчина откашлялся и снова продолжил: – Так ладно, Федор, ты тогда найди хоть какую-то информацию об этом следователе, а пообщаются с ним Мила Васильевна и Иван Вадимович.