Книга Коллекционер, страница 102 – Ольга Которова

— Как я могу найти Никонурову Лидию Романовну? Ее привезли сегодня утром, – запыхаясь, проговорила Мила медсестре, которая сидела за столом в приемном отделении. Женщина с неприязнью посмотрела на нее и перевела взгляд на монитор компьютера. Что-то напечатала, и Ардо заметила, как лицо женщины тут же изменилось, что очень не понравилось Миле, и она насторожилась. Сердце забилось сильнее.

— Я сейчас позову доктора, – проговорила медсестра и подняла трубку телефона.

— Ну что там? – позади раздался голос Стеклова.

Мила слегка обернулась к нему.

— Пока не знаю.

— Вы пока присядьте, сейчас доктор к вам подойдет, – отозвалась медсестра, опуская трубку стационарного телефона.

Мила кивнула и подошла к стульям у стены приемного отделения, но усидеть на месте не могла. Она нервно переминалась с ноги на ногу, тело одолевала дрожь. То ли потому что вся промокла насквозь, пока бежала под дождем, а в здании было не так уж тепло, то ли от волнения, а может все в совокупности.

Минут через десять к ним спустился молодой мужчина в синем медицинском костюме.

— Вы спрашивали про Никонурову? – обратился он к Миле.

— Да. Я.

— А кто вы ей приходитесь?

— Дочь. Приемная. – Последнее слово Мила уже произнесла чуть слышно, замечая, как доктор тяжело вздохнул и набрал полные легкие воздуха, чтобы сказать.

— Мне очень жаль сообщать вам такие новости, но мы ничего не смогли сделать. По приезде в больницу Лидия Романовна скончалась.

Эти слова стали словно приговором. Мила покачнулась, но ее схватили за плечи сильные руки, прижимая к твердому телу. Она не чувствовала пол под ногами. Глаза наполнились влагой, и кто-то куда-то потянул ее. Только потом поняла, что ее пытаются усадить на стул.

— Мне и правда очень жаль, – услышала она, поднимая голову и смотря на доктора, который расплывался у нее перед глазами.

— Я могу увидеть ее? – одними губами прошептала девушка.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Пожалуйста.

Очередной тяжелый вздох.

— Хорошо. Только вам придется надеть халат и бахилы.

Через несколько минут Мила уже стояла у каталки, на которой лежало тело ее приемной матери. Лицо той было бледное, словно мрамор, а губы немного отдавали синевой. Женщина была в ночной сорочке и с растрепанными волосами. По щекам Милы стекали горькие слезы, которые она даже не пыталась смахнуть. В душе образовалась пустота. Мила потянулась к волосам женщины и пропустила их между своих пальцев, отмечая седые пряди. И как только она раньше не обращала на это внимания. Как же многого она не замечала. А еще больше – не успела сказать.

Мила никогда не умела выражать свои чувства, пряча их под толстым слоем равнодушия. После смерти матери она стала другой, замкнутой. А порою даже боялась сказать, как она скучает и любит дорогому ей человеку, заменяя эти слова всего лишь скупой улыбкой. И как сейчас хотелось все исправить, больше проводить времени с любимыми и родными, сказать «спасибо» приемной матери за то, что отдала так много для того, чтобы воспитать ее, но она никогда этого не сделает. Потому что уже поздно, и все, что сейчас оставалось, это смотреть на красивое лицо дорогой ей женщины и оплакивать.

Лидия Романовна была ей как мать. Она любила девушку всем сердцем. Отдала всю свою любовь и заботу, хотя не была обязана этого делать. А как много событий их связывало. Первые секреты, душевные разговоры матери и дочери, поддержка, забота даже на расстоянии. Эта женщина была поистине святой. Она терпела и стойко переносила непростой характер Милы, пытаясь сгладить острые моменты. Сидела с ней сутками, когда та болела, посещала все праздники, школьные мероприятия. Устраивала яркие дни рождения и сделала все, чтобы ее приемная дочь чувствовала себя счастливой.