Книга Пропавшие, страница 18 – Ольга Которова

— А мне нравился Чаризард, – поделилась Мила. В ее голове промелькнули картинки, как они с братом спорили, кто из покемонов сильнее.

— Ага. Он крутой и умеет летать, – согласилась Света.

Мила почувствовала за спиной движение. Обернулась, но увидела только, как за Давидом закрывается дверь. Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы заглушить в себе гнев на напарника.

— Мне он не нравится, – тихо сказала девочка.

— Кто он? – переспросила Ардо, не поняв, что Света имеет в виду.

— Этот дядя. Он какой-то странный. Кто он?

— Мой коллега, – Мила поморщилась. – Света, давай продолжим. Вот вы с Леной обменялись фишками. И что, ты пошла домой?

— Да, – подтвердила девочка. – Я думала, никого нет дома: родители же до вечера на работе, а у брата еще не закончились уроки. Но когда я вошла в квартиру, с кухни вышла мама и… – девочка запнулась.

— И? – поторопила ее Ардо.

— Она подошла ко мне и заплакала. Я спросила, почему она плачет. А мама сказала, что это не я. Потом пришел Георгий Иванович. А вечером еще какой-то мужчина. И врачи. Они забрали меня в больницу. Сказали, что это для моего блага, что надо проверить, не заболела ли я. Они брали кровь, давали невкусные лекарства, – девочка скривилась, видимо, вспомнив вкус лекарств. – Тот дядя, полицейский, спрашивал странные вещи. Просил, чтобы я рисовала ему в альбоме. А еще, когда я лежала в больнице, пришел брат. Он был уже взрослый. Почему? – Света вопросительно посмотрела на Милу.

— Что «почему»?

Мила совершенно потеряла нить разговора. Что-то заставляло ее постоянно отвлекаться. Какое-то необъяснимое, неприятное чувство. Но что это? Что она упускает?

— Почему Максим стал взрослым, а я нет? – повторила Света. – Мама плачет, потому что я не выросла?

Девочка требовательно смотрела на Ардо, но та не могла ей ответить. Воздух в комнате словно сгустился, легкие Милы жгло от нехватки кислорода, а кулон Громова сильно нагрелся и обжигал кожу.

В дверь постучали, и в комнату вошел Георгий Иванович.

— У вас все в порядке? – робко произнес он, и наваждение пропало. Мила наконец нормально вдохнула. – Мила Васильевна, чай или кофе?

— Нет. Спасибо.

— Светочка, а ты что-нибудь хочешь?

— Какао.

— Отлично. Мигом все сделаю!

Участковый скрылся за дверью, а Мила запоздало вспомнила, о чем забыла у него спросить. Придется спрашивать у Светы. Ардо пока не знала, зачем эта деталь ей нужна, но не сомневалась: вопрос необходим.

— Света, а ты помнишь, во что была одета?

— Как и всегда.

— А как всегда?

Девочка ненадолго задумалась.

— Ну, школьная форма, колготки, гамаши, свитер, куртка, шапка, варежки и шарф.

— То есть была зима, – пробормотала Мила себе под нос. Но девочка все равно услышала и внимательно посмотрела на Ардо.

Милу как будто током дернуло. Она поняла, что ее беспокоило: глаза! Глаза Светы были неживыми, стеклянными. Такие глаза бывают у фарфоровых кукол, которые всегда наводили на Милу жуть. Эти глаза гипнотизировали, не давая Ардо отвести взгляд.

Воздух в комнате, казалось, и вовсе испарился. Легкие Милы зажгло невыносимо, непроизвольно навернулись слезы. А Света все смотрела и смотрела.

Мила открыла рот, пытаясь добыть хоть глоток воздуха…

И вздрогнула, услышав голос Георгия Ивановича:

— А вот и какао!

Ардо отпрянула от Светы, осознав, что почему-то находится слишком близко к девочке: между ними оставалось не больше двадцати сантиметров. И когда успела передвинуть стул ближе, она не помнила. Нестерпимо захотелось очутиться подальше отсюда.