Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 42 – Алекса Рид

Потом, когда она пыталась дотянуться до верхней полки шкафа, чтобы поставить туда чай, она поскользнулась на протёртом полу. Амель, не вставая с кресла, просто вытянул ногу и мягко подставил её под её падающую спину, не дав ей упасть окончательно. Фрида, отдышавшись, потрепала его по плечу: «Спасибо, старик», — и снова засуетилась.

Я наблюдала за этой немой, отточенной годами гармонией с восхищением. Они не говорили о любви. Они даже не обнимались на моих глазах. Но в каждом движении Амеля — в его внимательном взгляде, в его мгновенной реакции, в его спокойной готовности быть опорой, читалась такая глубокая, тихая преданность, что сердце сжималось от чего-то тёплого и щемящего.

Я раньше даже не замечала, что Фрида такая… неуклюжая. В работе она была точным и быстрым механизмом. А дома, видимо, позволяла себе расслабиться, зная, что рядом есть кто-то, кто всегда подхватит.

Рихард наблюдал за ними с тем же, слегка отстранённым интересом. Но в его глазах я уловила тень какой-то сложной мысли. О чем ты думаешь, дракон?

Пирог был съеден, самогон (который оказался на удивление мягким и ароматным) выпит, новоселье отпраздновано. Фрида начала собираться, причитая, что её внуки уже, наверное, разнесли дом в их отсутствие.

На пороге Амель задержался, пожал руку Рихарду и посмотрел ему прямо в глаза своим спокойным, мудрым взглядом.

— Вы очень похожи на своего отца, молодой человек, — сказал он тихим, низким голосом. — Та же стать. Та же решимость. И то же упрямство. Берегите её. — Он кивнул в мою сторону.

— И себя.

Рихард не стал отнекиваться или отшучиваться. Он просто кивнул, серьёзно и почтительно.

— Спасибо, господин Амель. Постараюсь.

Они ушли, и в комнате воцарилась тишина, теперь уже уютная, наполненная запахом яблок и корицы. Я вздохнула, чувствуя приятную усталость. Может быть, здесь действительно можно будет почувствовать себя в безопасности. Может быть…

Сознание возвращалось медленно, утопая в мягкой, тёплой пучине. Я лежала, не открывая глаз, и слушала тишину. Сквозь сомкнутые веки пробивался тёплый, золотистый свет солнца.

Я потянулась, и мускулы приятно заныли, напоминая о вчерашнем переезде, о суете Фриды, о пироге, о тихом, внимательном Амеле. Улыбка сама растянула губы. Я была в своей новой комнате. В безопасности. В тепле.

И ещё… тепло было не только от солнца. Оно струилось сзади, со стороны спины. Я лежала на боку, и эта жаркая стена прижималась ко мне вдоль всей спины, от плеч до колен. Ритмичное, глубокое дыхание шевелило волосы у меня на затылке.

Медленно, очень медленно, как будто боясь спугнуть хрупкое чудо, я моргнула и повернула голову.

На белой подушке, в сантимертрах от моего лица, лежал Рихард. Спал. Его лицо, всегда такое собранное и суровое, сейчас было расслабленным, почти беззащитным. Темные ресницы отбрасывали тени на скулы, губы чуть приоткрыты. Прядь каштановых волос упала на лоб. Он лежал на боку, лицом ко мне, и одно его плечо, могучее, покрытое сетью бледных шрамов, выбивалось из-под одеяла. Одеяло… Одеяло лежало низко на его талии, обнажая торс. Сильный, рельефный, с мощными мышцами пресса, вдоль которых тянулась темная линия волос, исчезающая под тканью. Он голый⁈

Память ударила обрывками, яркими, как вспышки.