Книга У(лю)бить дракона, страница 94 – Александра Гусарова

Да, мы разрешили жителям Лимончеллы присутствовать на венчании. И я не сомневалась, что церквушка будет забита полностью. Алекса народ любил и уважал. Да и то самое предсказание о будущем благоденствии края, которым со мной поделилась Марта. Хотя, кажется, что это все было очень давно, в прошлой жизни. А ведь прошло меньше месяца.

— Нет, ваше преосвященство, вас в качестве посаженого отца не переплюнет никто, — рассмеялась я.

И  убедилась в этом, когда увидела вытянувшееся лицо нашего священника. Он сначала не  сообразил, что делает в храме высшее лицо Велеронской церкви. И, видимо, решил, что Арини будет нас венчать, и собрался уступить ему место. Глаза хулигана Бомбардилла лукаво блеснули, и он что-то шепнул отцу Анисию. Это я увидела,  шествуя по проходу. А священник покорно кивнул и встал снова на постамент для брачующихся.

Тут  зазвучал орган, и все начали подниматься с лавок, приветствуя невесту и начало церемонии. А когда мы подошли к постаменту, музыка вдруг  перешла в гимн Велерона.

— Они с ума сошли? — вопрос я задала не Арини, а так, в пространство. Но ответ все же получила:

— Это церемониал для монархов. Без гимна никак.

А я посмотрела на будущего мужа. Слава Элмаку, нос был на месте. Но глаза просто сияли, осанка была горделивой, а улыбка широкой. Ни один человек в этом зале сейчас не сказал бы, что перед ними дракон, потерявший свою истинную. Я даже слегка приревновала его к тысяче женских взглядов, облизывающих моего  жениха со всех сторон.

Я не знаю, зачем та девица поступила с ним таким нехорошим  образом. Но пожелала, чтобы она сейчас увидела нас со стороны и начала кусать собственные локти.

И увидела. Но не ее. А Марицу, которая стояла рядом с Азардином. Во всем зале эта парочка единственная выглядела хмурой.

Конечно, это моветон — приходить на свадьбу бывшей жены. Зачем они здесь? И по лицу беременной соперницы стало видно, что она сожалеет. Не того дракона выбрала? Их церемония, насколько я знаю, прошла очень скромно в дворцовой церквушке. Получается, что родители братьев всегда ставили на Александра?

С этими размышлениями, пролетевшими стрелой в моем мозгу, я не заметила, как мы подошли к алтарю. Священник  побледнел и мелко дрожал. Не  часто приходится проводить церемонию для такого большого начальства. Знал бы он заранее, точно бы нам отказал. Но сейчас отступать было поздно.

— Дети мои! Мы начинаем торжественную церемонию вхождения в род Эзейнхардов, — в этом месте он должен был сказать «девицы Ровегейл», но замешкался. Помню этот момент по первой церемонии. Мне тогда слово «девица» не понравилось. А сейчас я была кем угодно, но точно не ею. Видимо, поэтому отец Анисий поступил проще: он просто упустил его и всевозможные варианты. — Ригальде Ровегейл! Посаженый отец, вам слово.

А вот принизить кардинала, назвав не по сану, а как простого смертного, у него получилось с удовольствием. Но ничего не попишешь, традиция. И Арини заговорил.

— Александр Максимилиан Бомбардилл, герцог Эзейнхард! — начал речь кардинал с обращения к моему почти мужу. А я поняла, что впервые слышу полное имя Лекса. И, оказывается, Бомбардилл все ж фамилия, а не прозвище. И это очень почетно. Далеко не все дворяне имели личные фамилии. Большинство довольствовалось просто титулами. Не знаю, как в других странах, но в Велероне царил именно такой порядок. — Сегодня в присутствии свидетелей я отдаю тебе свою дочь Ригальде Ровегейл.