Книга У(лю)бить дракона, страница 49 – Александра Гусарова

Он же ловко откупорил ее и разлил янтарную жидкость по бокалам:

— Что ж, Ригальде Ровегейл! Еще раз за знакомство? — и приподнял бокал. Я повторила его действия и с удивлением заметила, что сквозь призму вина Бомбардилл смотрится как-то иначе. Моложе, что ли. Объяснить словами я этого не могла. Мы чокнулись. И я пригубила вино.

А он молча смотрел на меня. И вдруг в мое сердце прокралась страшная догадка: он хочет меня отравить? Поэтому настолько мил и обходителен. Чтобы я ничего не заподозрила! Мне тут же стало душно и показалось, что не хватает воздуха. И в тот момент, когда я уже собралась паниковать, он молча сделал глоток, а затем одним махом опустошил бокал. Похоже, я ошиблась.

Я же, осознав, что так и держу бокал за тонкую ножку, а он мелко подрагивает у меня в руке, решила, что безопаснее поставить его на стол.

— Не понравилось? — мохнатая бровь вопросительно поползла вверх.

— Понравилось, — покачала я головой. — Просто я пила его лишь один раз на приеме во дворце его величества. Или с той поры забыла вкус, или твое вино действительно вкуснее.

— Действительно, это МОЕ вино. Раньше род Бомбардиллов поставлял его императорскому двору. Но после некоторых событий мы с его величеством перестали общаться, — он налил себе второй бокал и тут же опустошил. А я, честно говоря, испугалась. Что я буду делать с драконом, если он вдруг напьется?

Разница в том, что пил мужчина, будет заключаться лишь в запахе перегара. А вот степень опьянения вряд ли будет от этого зависеть.

Однако я недооценила дракона. Выпитое вино на нем никак не отразилось. Может, сделало чуть благодушнее. Он склонил голову набок, ухмыльнулся и, вальяжно махнув рукой, повелел:

— Спрашивай! Я же вижу, что тебе не терпится!

И вот тут я возмутилась:

— Почему ты решил, что знаешь все про всех и волен принимать за них решения?

Он тут же отложил столовые приборы, оторвался от тарелки и посмотрел на меня в упор:

— Хочешь сказать, что это не так?

— Так! — поморщилась я, с аппетитом обгладывая ножку рябчика. — Но есть я хочу гораздо сильнее. А ты меня постоянно отвлекаешь. Хотя раз уж зашла про это речь, то спрошу. Откуда это вся роскошь? Почему до сегодняшнего дня ты ел молоко с хлебом и ловил несчастных животных в лесу? А еще вместе со мной ждал, пока молоко в помидорах превратится в сметану?

— Скажи, а ты любила свою свекровь? — этот вопрос оказался еще более неожиданным, чем все, что было сказано ранее. Я посчитала, что на подобного рода вопросы все же следует отвечать. Тем более мужчине, за которого вроде как замуж собралась.

— Я всегда относилась к ней хорошо, — после моих слов бровь дракона снова вопросительно взмыла вверх. И поспешно добавила:

— Особенно, когда она жила в своем замке, а не приезжала к нам с визитами.

— Вот и я к своей матушке отношусь так же! — с невозмутимым видом сообщил он и продолжил трапезу, так и не ответив ни на один мой вопрос.

Я ела и боялась, что лопну. Но снова ела и боялась. Однажды, в пору голубой юности, на одном из праздников я оказалась за столом, за которым не должна была быть ни под каким предлогом. Ушла сразу, как только получилось. Для аристократки приличия все же сильнее банальных желаний. Но уже более двадцати пяти лет вспоминаю бутерброды с черной икрой и землянику в студеный январский день. Поэтому и старалась наесться от души, чтобы не хранить в голове еще одни обидные воспоминания.