Книга Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада, страница 49 – Алиса Князева

Мысли бегут по накатанной колее, уводя от страшного «Серебряного ключа» к чему-то понятному, земному. К тому, в чём я хоть что-то смыслю. Это успокаивает.

«Составить бизнес-план на яблоки? Серьёзно?»

Голос в голове звучит так ясно, будто кто-то стоит за изголовьем. Чужой. Насмешливый. Мужской.

Я резко сажусь, сердце замирает. В комнате никого. Только лунный свет за окном и густой мрак в углах.

— Кто здесь? — шепчу я, вглядываясь в темноту.

Тишина.

Спускаю ноги с кровати, прислушиваюсь. Ничего. Может, показалось? От нервов? Но он звучал так… реально.

Медленно ложусь обратно, но спина напряжена. Планы на завтра усложнились. Помимо тёмных, рынков и кондитерских, теперь нужно ещё и выяснить, не начинаю ли я потихоньку сходить с ума.

Лежу, не дышу, уставившись в потолок, теряющий очертания в сгущающихся сумерках. В комнате висит густая, давящая тишина, нарушаемая лишь треском догорающих в камине углей. Наверное, нервы. Слишком много навалилось за день. Слишком много стресса. Я закрываю глаза, пытаясь вернуться к планам, к чему-то простому и осязаемому. Яблоки… рынок… логистика…

— … а вот логистика — это уже интереснее. Аренда телеги, охрана для груза, договоры с перевозчиками. Без этого никакой бизнес-план не сработает. Нужно подходить к вопросу цивилизованно, согласен.

Я вскакиваю так резко, что голова кружится, а в висках стучит. Нет. Не нервы. Это не нервы. Голос звучит прямо в черепе, ясно и отчётливо, с лёгкой, раздражающей ноткой снисхождения.

— Кто тут⁈ — шиплю я в темноту, пальцы судорожно сжимают холодный металл тяжёлого подсвечника. — Покажись!

Тишина. Она теперь звенящая, настороженная. Я медленно поворачиваюсь, вглядываюсь в каждый угол, цепенею от мысли, что из любой тени может проступить чья-то форма. Ничего.

— Холодно, — снова раздаётся голос в моей голове. Я взвизгиваю и отпрыгиваю к стене. Спиной чувствую шершавую, прохладную штукатурку. — Совсем холодно.

— Где ты⁈ — я почти кричу, прижимаюсь к ней сильнее, будто она может поглотить и спрятать.

— Теплее… — голос звучит уже с другой стороны, где стоит массивный стол. — Ой, даже горячо. Горячо-горячо!

Я делаю рывок к столу, размахиваю подсвечником, но бью только воздух, вспугивая лишь клубы пыли. Смех — тихий, ехидный — отдаётся эхом прямо у меня в голове.

— Обожглась. Ну, не совсем в ту сторону. Но старания похвальны.

Я замираю посреди комнаты, тяжело дышу, чувствую, как бешено колотится сердце где-то в горле. Это не галлюцинация. Это кто-то… или что-то… играет со мной. И играет по своим правилам.

— Я тебя найду, чёрт тебя дери! — шиплю я, мечусь по комнате с подсвечником наготове. — И когда найду, из тебя коврик сделаю! Понял⁈

— Угрозы-угрозы, — вздыхает голос, и теперь он доносится явно из угла за печкой, где лежит ворох старых дров. — Такая агрессивная. А я ведь с миром.

Я крадусь к печке, затаив дыхание, ступни босых ног бесшумно скользят по прохладному полу. Заглядываю за неё. В серебристой луже лунного света, прямо на голых, потрескавшихся от времени половицах, сидит… кролик.

Размером с крупную кошку, невероятно пушистый, дымчато-серого цвета, и каждая шерстинка будто впитала в себя лунный свет и теперь переливается серебром. Его огромные, умные глаза цвета старого, потускневшего золота смотрят прямо на меня, не моргая, и в их глубине таится знание, которому не место в зверином взгляде.