Книга Ненужная жена. Хозяйка брошенного сада, страница 98 – Алиса Князева

— И поэтому ты злишься? — делаю шаг к нему. — Они же твои друзья, разве нет? Тарос очень милый.

Глаза бывшего дракона недобро блестят.

— Не обманывайся на их счёт. У магов есть порочные откаты, если они переутомляются. Ларианы — те, кто живут в этой грязи всё время, постоянно черпая силу. Мы не друзья. И никогда ими не были, — он резко разворачивается, и я вижу, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в спинку стула. — А теперь, без магии я... не смогу тебя защитить. И это меня бесит.

— Знаешь, — говорю неожиданно для самой себя, — сейчас ты очень напоминаешь прежнего себя. Того, чья магия питалась гневом. Может ещё немного позлишься, и магия проснётся? Главное не переборщить, чтобы снова не стало как на момент нашего знакомства.

— Это не смешно, — его голос становится ледяным.

— Прости…

Он направляется к камину – нужно разогреть ужин, который собрали нам с собой слуги. Наблюдаю, как он пытается развести огонь. Движения отрывистые, резкие – даже такая простая задача даётся ему с трудом после стольких лет использования магии.

И вдруг, не оборачиваясь, он начинает говорить. Тихо, почти монотонно, будто в трансе:

— Мне было пятнадцать, когда умер отец. К тому времени даже я знал, что это случится. Но никто не предупредил, что... — он осекается, глубоко вдыхает. — В ту ночь я проснулся от криков прислуги. Выбежал из комнаты и увидел... это существо. Я даже не сразу понял, что это был отец. С ним случилось то, что могло произойти со мной, если бы я не справился с порочным откатом.

Ему даже не нужно вдаваться в детали, чтобы по моей спине пробежали мурашки. Сразу вспоминаю тех существ, что напали на нас с сестрой в лесу. Во что-то такое превратился отец Рейнира?

Пока я вздрагиваю от неприятных воспоминаний, пальцы невольно тянутся к груди, расстёгивают пуговицы рубашки. В тусклом свете я вижу шрам с левой стороны – длинный, неровный, от ключицы до середины груди. Будто перечёркивает сердце.

— Оно набросилось на служанку. Я полез защитить и получил это. Не знаю, каким чудом я смог подчинить гнев в тот момент и выжить, — продолжает он всё так же тихо. — А теперь я точно знаю, что когда сюда придут враги, мой гнев выиграет тебе несколько секунд, но вряд ли сможет спасти жизнь. Эмоция, на которую я опирался всю свою жизнь, теперь бесполезна. Вот что меня на самом деле злит.

Подхожу ближе, осторожно касаюсь его плеча. Он вздрагивает, но не отстраняется.

— Рейнир…

Насколько парадоксально то, что он говорит. Сперва мне казалось, то, что его основная эмоция гнев — худшее из того, что может произойти. Но если вспомнить, как Рейнир общался с Элли, пытался быть добрым в отношении меня, что становится ясно, что в основе его чувств лежит стремление защитить, спасти.

— А знаешь, — неожиданно хмурится он. — Возможно я знаю, что может помочь.

— Ты о чём?

— Согрей пока ужин? — он вскользь целует меня в висок и идёт к лестнице. — Я сейчас.

Пребывая в полном шоке от происходящего, я просто пялюсь ему вслед, коснувшись пальцами места, где оставили отпечаток его губы.

Поднимаюсь по лестнице в кабинет, где заперся Рейнир. Ужин готов, но, признаться, еда сейчас волнует меня меньше всего. Что-то подсказывает, что он опять что-то задумал. Тихонько стучу и, не дожидаясь ответа, открываю дверь.