Книга (не) Любимая жена северного Вепря, страница 75 – Арина Теплова

— Ты бы сама не отдалась мне!

— Возможно. Но это не давало тебе права творить эту низость!

Да, он был моим мужем и имел на меня все права, но то, что он сделал сейчас, нисколько не умаляло его насильственных действий.

— Ты не должна оставаться невинной, Елана, пока меня нет! Это опасно, если брак не консумирован! Пойми ты! — в сердцах выкрикнул он.

— Опять в благородного спасителя играешь? Спасаешь меня, якобы… только твои методы как у самого отпетого, бессовестного варвара!

— Дура! Я уеду, а тебя похитят. А если девственна, то еще и союз наш признают недействительным. И кто-нибудь другой тебя себе присвоит и в жены возьмет. Тот же Углеб Жестокий.

— Опять сгущаешь краски и пугаешь? Чтобы оправдать свое бесчинство? Твоя ненависть ко мне похоже никогда не кончится, — тихо трагично произнесла я, снова всхлипнув и уткнув голову в колени.

— Да по любви я тебя взял сейчас! Люба ты мне, мочи нет.

— Что ты сказал? — прошептала я.

Недоуменно поднимая на него глаза, думая, что мне послышалось. Так опешила от его слов, что даже сердце у меня заколотилось, как безумное.

— Да иди ты к едреной бабушке, зараза! Ненавижу! — прорычал муж.

Он тут же сорвался с места и через мгновение вылетел прочь из моей спальни.

Я же смотрела ему вслед и уже ничего не понимала.

Все же, он любил меня или ненавидел?

Он уехал на рассвете.

Я слышала из приоткрытого окна, как трубили общий сбор ратники во дворе, и как потом громыхая по камням мостовой многочисленная конница покинула двор крепости.

Почти весь день я не вставала со своей постели.

Накануне, едва муж покинул мою спальню, я немедля позвонила в колокольчик и велела приготовить мне ванную. Никак не могла успокоиться. Жаждала смыть все следы насилия со своего тела. Да, Руслан не был мне противен, как в первую брачную ночь, но то, что он сотворил со мной было омерзительно. Конечно, он прикрывался своими бравыми словами о том, что сама бы я не согласилась на близость с ним, или что мою девственность могли использовать враги, но все равно я не могла оправдать Руслана в своих глазах.

Не могла.

Опустошение, бессильный гнев, обида заполонили мое существо. Я ощущала чувство, что меня взяли как скотину, не взирая на мое сопротивление, только потому, что это было нужно для его политических игр. И даже его заявления о том, что он любит меня, не умаляло его бесчинства в моих глазах.

Я уже ничего не понимала в поведении мужа.

Он любил меня и тут же насильно навязывал свою близость; он берег и охранял меня, чтобы никто не причинил мне вреда, и тут же унижал меня перед своими девками для услады. На пиру он при всех признал меня княгиней и законной женой, но в то же время не желал, чтобы я исполняла обязанности княгини. То он спасал меня от разбойников, то говорил, что даже пальцем не пошевелит, если меня похитят. Все эти противоречия в поведении мужа сбивали меня с толку и не позволяли понять, что же действительно он испытывал ко мне.

Единственный вывод, который я сделала еще накануне: его сердце жаждало любить меня, а его разум не позволял ему это, подавляя железной волей все желания ко мне. Именно так можно было объяснить его противоречивые: то нелицеприятные, то добрые поступки. Он сам не знал, чего хочет, а точнее, знал, но, видимо, так боялся этого — полюбить меня всем сердцем и простить Елане все ее прошлые «грехи» перед ним и его семьей, что постоянно совершал нечто скверное по отношению ко мне.