Книга (не) Любимая жена северного Вепря, страница 28 – Арина Теплова

— Остановись, княгиня! — поднял руку сотник. — Чего ты хочешь?

— Первое — осмотреть несчастного. Второе — необходимо вытащить его из сырой ямы и перенести на кровать, или хотя бы на деревянную лавку.

Все же Брудан уступил мне. Спустя полчаса несчастного, который не приходил в себя и уже даже не стонал, вытащили из «каменного мешка» и перенесли в другую камеру. Это была темница с каменными стенами и с деревянным ложем.

Брудан и еще три ратника остались стоять рядом со мной, пока я осматривала пленника.

Тщательно вымыв руки в ведре с водой, которое принес один из охранников, я сняла окровавленные тряпки с бока несчастного и начала осматривать рану. Вроде бы она была не очень большая, но отчего-то кровоточила. Я осторожно раскрыла рану пальцами и увидела в самой глубине плоти черный кусок или ножа, или лезвия. Похоже, при битве он отломился и остался в теле пленника, оттого рана его не заживала и кровоточила. Я попыталась осторожно вытащить осколок, но он не поддавался. Глубоко вошел в плоть мужчины.

Нужно было вскрыть рану сильнее.

Я попросила у сотника нож и прокалить его над одним из факелов, а потом начала осторожно вскрывать рану. В этот момент мужчина жутко застонал, придя в себя. Конечно, подобные операции следовало делать с анестезией, но её, естественно, здесь не было.

Пленник раскрыл глаза и уставился на меня осоловелым взором. Вдруг он резко дёрнулся, пытаясь подняться с деревянной лавки, и тут же ратники схватили его, прижав к ложу.

— Ты ранен, но я могу помочь тебе, не сопротивляйся, иначе умрёшь, — выпалила я, обращаясь к узнику. Зажав нож в руке, я убрала его от раны, а вторую руку приложила ко лбу раненого. И увещевательно продолжала, смотря прямо ему в глаза: — Мне надо всего четверть часа, ты должен потерпеть.

Я говорила тихо, твёрдо, пытаясь убедить раненого успокоиться, ведь при каждом его резком движении кровь из раны начинала хлестать сильнее, а острый осколок дальше травмировал плоть. Молодой мужчина вдруг замер и как-то странно посмотрел на меня. Словно не верил своим глазам или решил внять моим словам.

Я же держала руку на его лбу и продолжала убеждать его успокоиться и говорила, что я друг. Он не спускал с меня немигающего взгляда какое-то время, а потом вдруг закрыл глаза и потерял сознание. Это было очень кстати.

Как можно быстрее я вскрыла рану и, подцепив ножом осколок, вытащила его. Это действительно оказался железный наконечник обломанной стрелы.

Чуть позже, по моей просьбе, в камеру принесли новые чистые тряпки, крепкую медовуху, бельевые нитки и иглу. Прокалив иглу над факелом, я зашила бок раненого и обработала вокруг раны крепким напитком от микробов. Мед также должен был способствовать обеззараживанию раны. Конечно, примитивный антисептик, но другого в тюрьме не было.

Пленник так и не приходил в себя, но все же был жив. Его хриплое, постоянное дыхание вселяло надежду на то, что он выживет.

Далее я перевязала несчастного и попросила Брудана хотя бы на три ближайших дня оставить узника здесь, на деревянных нарах, чтобы он хоть немного окреп. Сотник пообещал мне это, и я со спокойной душой покинула мрачные казематы, заявив, что завтра обязательно приду проведать раненого.

Весь вечер того дня ждала возвращения императрицы, чтобы поговорить с ней о несчастном Ворнаве. Но Любава вернулась поздно и сразу же пошла на пир, который я снова проигнорировала своим присутствием. На пиру говорить с императрицей было бесполезно, а на Руслана я была рассержена, не хотела его даже видеть после его наглого поведения на плацу.