Книга Попаданка в законе, или развод с драконом, страница 132 – Майя Фар

Посоветовавшись, мы решили не подавать протест против Софии заранее. Было принято решение вскрыть обличающие её недобросовестность документы прямо во время суда.

Да, в любом случае она будет отстранена, но, если подать документы сейчас, это станет известно только её руководству, ну и, может быть, коллегам. А если раскрыть это во время открытого суда – а он точно будет открытым, поскольку мы с мистером Мердоком сами же разослали информацию об этом процессе во все газеты, – то это уничтожит её репутацию полностью.

Хотела ли я этого? Когда-то – да. Сейчас – нет. Но это было одним из моих орудий. А у Софии был выбор, она могла отказаться от ведения дела и даже прийти с повинной, но, как я уже знала, наше будущее зависит от нашего выбора. Поэтому, что бы ни произошло, в этом не будет моей вины.

Я могла построить защиту только на основании нарушения, с которым была оформлена сделка, потому что, даже если не брать все остальные факторы, эту сделку можно было признать ничтожной.

Во-первых, задаток покупатель внёс до того, как была подписана дарственная. И всё бы ничего, всегда можно сослаться на то, что они занимались благотворительностью, раздавая деньги просто так. Но София Карера – профессиональный юрист, защищающий своего клиента, и всё было оформлено чин по чину, и у нас были документы, подтверждающие это.

Во-вторых, страшный человек для наших врагов и незаменимый для нас – мистер Банни – нашёл видеодоказательства, записанные артефактами слежения, что госпожа Карера встречалась с покупателем до оформления сделки.

А также – и что любопытно – по совету и рекомендациям барона Дерайна в департаменте градостроительства мне выдали план реконструкции и выписку из журнала, кем и когда данный план запрашивался.

Всего его запрашивали пять раз, и одним из тех, кто его запрашивал, был инвестиционный банк барона Фоксхельда.

Итого: сделка была подготовлена заранее, манипуляция с дарственной являлась лишь способом быстро очистить актив от прежнего владельца, что делало дарственную инструментом злоупотребления правом. А уж моё похищение, свидетелями которого были все, кто приехал меня выручать, и вовсе могло уничтожить весь бизнес барона.

Но противника никогда нельзя недооценивать.

И, приняв решение не опираться на чувство справедливости, я рассуждала так: если бы у Софии были какие-то доказательства злоупотребления моим положением, она бы ими воспользовалась. И утопила бы меня с огромным удовольствием. Именно поэтому я, окончательно избавившись от остатков наивного человека, который считал, что все вокруг созданы для любви, решила действовать жёстко, не давая ни малейшего шанса тем, кто будет стоять против меня.

Я посоветовалась с мистером Мердоком по поводу того, как это скажется на мистере Гилларде Форгейте, всё же София его сотрудник. Не получится ли, что моё заявление негативно повлияет на его приятеля? Но мистер Мердок сказал, что всё будет зависеть от реакции самого Форгейта, и насколько он его знает, глава юридического департамента ещё ни разу не принимал необдуманных решений.

В день начала процесса мы с мистером Мердоком договорились встретиться на портальной станции.

Утром я завтракала с детьми. Они тоже встали рано, понимая, насколько серьёзное дело мне предстоит. Я рассказала им всё, в том числе про то, что может возникнуть сложность в связи с нашим отдыхом на вилле, которая принадлежала Фоксхельду. Но и дочь, и сын, и моя младшая – все меня поддержали. Даже свекровь сказала: