Книга Это космос, дзетька!, страница 67 – Лина Таб

Тяну вторую руку к его лицу и удерживая его голову, всматриваюсь в глаза.

— Сколько же у тебя насекомых в голове, Линай, — произношу задумчиво.

Муж вскидывается, глаза опасно сужаются и он даже выпутывается из моих рук.

— У меня нет никаких вредителей в мозге! — произносит возмущенно.

Усмехаюсь и качаю голову, откинувшись чуть назад и оперевшись на руки за спиной.

— Это выражение такое, Линай. Когда в голове много посторонних мыслей, много сомнений, заморочек и все это мешает спокойно жить, — поясняю серьезно.

Муж насупливается и с сомнением все-таки кивает.

— У тебя какой-то негативный опыт отношений? Почему ты сомневаешься и не доверяешь? — спрашиваю, теперь уже оперевшись на локти.

Дирс хмуро взирает на меня. Его взгляд мельком обводит мое тело, что уже почти лежит на кровати.

— Линай, я хочу знать и хочу понять тебя, — произношу, когда муж задумался, но продолжал молчать.

— Ты ведь знаешь по анкете, из какой я семьи. И что я веду часть семейного бизнеса, — произносит напряженно, отвернувшись и уткнувшись взглядом в стену.

— Знаю.

— Так вот родители не раз пытались знакомить меня с ниерри, дочерьми и женами партнеров, думая, что со своим характером, даже не смотря на связи, я не смогу найти жену, ведь на отборах меня никогда не выбирали.

— А что не так с твоим характером? — спрашиваю серьезно, желая понять, что он сам думает об этом.

Дирс поворачивает голову и смотрит тем самым взглядом преподавателя, после которого чувствуешь себя несмышленышем.

— Я привык к порядку. Во всем. В жизни, в обстановке, в существах. В бизнесе это легко. Ты выстраиваешь рабочую цепочку и она функционирует, если что-то ломается, заменяешь. Но точно такую же цепочку я предпочитаю выстраивать и вне работы.

— Но ведь это невозможно, — сажусь, с сомнением глядя на мужа, — жизнь непредсказуема, как и существа, с которыми ты живешь. Каждый имеет свои привычки, правила, нормы.

— Да, — муж кивает, — но тем не менее, дома тоже можно выстроить свои правила, пусть и в более свободной форме.

— Ты-педант, — заключаю, хотя уже и так догадывалась.

Муж кивает, с сомнением глядя на меня.

— А еще, ты жуткий моралист и циник, — еще подытоживаю свои заключения.

Муж снова кивает.

— Что еще?

— Обычно я не скрываю мыслей, высказываю свою точку зрения и стараюсь ее отстоять. Очень часто, это во вред, — произносит с сомнением.

— И поэтому ты чаще предпочитаешь отмалчиваться, чтобы не возбуждать конфликт?

— Да, — на лице дирса проскальзывает тень улыбки.

Улыбаюсь в ответ и сев, тяну руку к кудрявым волосам мужа.

Линай напряженно косится на меня, но не препятствует.

Запускаю пальцы и пропускаю сквозь них плотные платиновые прядки.

— И теперь мы возвращаемся к тому, — я убираю руку, спрятав ее на коленях, — что тебя пытались свести родители, но…?

— Но они не выдерживали меня долго, даже не смотря на желание заключить контракт или породниться с моей семьей. Среди рас альянса нет бедствующих слоев населения. Здесь много возможностей и условий, чтобы хорошо зарабатывать, поэтому, в итоге все равно выбирались мужья более комфортные.

— Угу, — хмурюсь, — и из-за этого у тебя повысился градус недоверия, степень цинизма и выросли колючки.

— Колючки? — муж непонимающе осматривает себя.

— Это снова выражение такое. Как защитный механизм от потенциальной угрозы психологическому состоянию. Вот ты когда защищаешься, говоришь то, что может обидеть, или закрываешься от эмоций и от человека.