Книга Трактир попаданки "Волшебный кабачок", страница 77 – Натали Берд

Муж останавливается, замираю и я. Но он, собравшись, прыгает вперед, замахиваясь, как для удара.

Мой визг сливается с протяжным волчьим воем, и я разворачиваюсь, чтобы бежать.

— Что здесь происходит? — строгий голос Варвары отрезвляет, я едва не сталкиваюсь с ней на входе, успев остановиться в последний момент.

Бор воспользовался ситуацией по-своему, попросту сгреб меня в охапку, поднимая на руки и прижимая к груди. Не вырваться. Как бы ни хотелось.

А вот хотелось ли? Веревки, связывающие нас с мужем, до этого с треском лопавшиеся и кровоточившие всего пару мгновений назад, мгновенно, обвивают Бора обратно со всех сторон, раны затягиваются. Я это чувствую, вижу. Снова дома, снова жена.

Но я не покорена. Упрямство — вторая моя натура. Когда-то так говорила мама. Поэтому я продолжаю вырываться из объятий, а Борис просто крепко держит, даже особо не напрягаясь, лишь жилка на шее бьётся быстро-быстро, да уголки губ немного опущены, свидетельствуя, что и ему сейчас нелегко.

— Я жду ответа. — Звонкий требовательный голос летит по комнате. А его владелица неспешно в нее входит. Я даже забыла вырываться, когда поняла, что она-то заветных слов не сказала.

— Кто вы? — вырвалось против воли.

Варвара остановилась, обвела нас всех пристальным взглядом, улыбнулась и выдохнула: — Правильный вопрос задала, девонька.

Князь подошел к жене, становясь рядом с ней, обнимая ее за талию, обозначая взглядом, жестом, поворотом головы, — все, что скажет Варвара, он знает и поддерживает. Здесь, сейчас и в будущем. Только так и никак больше. Едины и в мыслях, и в поступках.

— Я Берегиня. Вот и трактир для тебя сберегла. Есть среди нашего люда такие, гм, как я. Немного, правда.

— Зато каждая на вес золота. — Перебивает ее муж, с нежностью на нее взглянув. Говорят, они пришли из иного мира, где есть и другие такие. Но в этом — их всего несколько. И одна из них — МОЯ.

Тон. Каким все было сказано, заставил меня даже глаза прикрыть, успокаивая взволнованно забившееся сердце. Такой любви мне видеть не приходилось. Папу помнила плохо. А чтобы он был рядом с мамой — вообще воспоминаний не осталось.

Бор еще крепче прижимает меня к себе, я каждой клеточкой чувствую, как бьется его большое сердце. Спокойно, ровно. Словно и не было несколько мгновений назад моей истерики, болезненных воспоминаний, накрывших с головой так, что утонула бы, не выбралась.

«Или ему все равно» — подсказал внутренний голос, заставив меня снова начать биться в стальных объятьях.

— Ма-ам! — Голос Бора не предвещал ничего хорошего. В нем слышалась надвигающаяся буря. Все-таки долго терпел.

Василиса нежно улыбнулась мужу и подошла ко мне, положив узкую ладонь, мне на плечо.

— Успокойся, девочка моя, прислушайся к своему сердцу. Оно никогда тебя не предаст, правду скажет. — Голос ласковый, нежный проникал в самую душу, вселяя надежду, гася тяжелые воспоминания.

Она замолчала ненадолго, а затем, легонько надавив на меня, шепнула: — Ну же! Попробуй!

Легкий щелчок по носу тонким пальцем, и я словно проваливаюсь в саму себя.

Темно, страшно и невыносимо пусто! Все выжжено. Только лишь в одном месте из черной земли пробивается слабый зеленый росточек надежды. Он настолько слаб, что сломать его легче-легкого. Такой же тонкий, как и травинка, солнечный луч, пробивается откуда-то сверху, подпитывая нежный росток.