Книга Трактир попаданки "Волшебный кабачок", страница 36 – Натали Берд

— Ты становишься опасен?

Бор покачал головой, ведя меня куда-то вглубь огромного огорода, который я так и не удосужилась сегодня обойти.

— Только не для вас. Для врагов. Но их здесь не водится. Пришли.

Мужчина отошел в сторону, позволив насладиться прекрасным зрелищем. Мы стояли на краю высокого холма, внизу бежала река, блестевшая в вечерних сумерках, к ней вела едва различимая дорога от нашего села, но вот дороги дальше не было! Как мы могли здесь оказаться?

Я оглянулась, взглянув на Бора, спросила: — Мы ведь там были? Телега там была?

— Да! — его голос сорвался, но он не двинулся с места, испепеляя меня лишь одним своим взглядом, от которого щеки вспыхнули так, что разве только пламя видно не было.

— А дорога? Там? Мы, получается, по ней ехали. — продолжила, снова отвернувшись, пытаясь разглядеть хоть что-то в наползающих сумерках.

Шорох травы под ногами, мужчина встал позади меня, притянул к себе, обнимая и невесомо, целуя в шею.

— Нет там ничего. Я сразу удивился, как вы посреди леса с телегой и без лошади оказались. Непонятно вообще, как выбраться сумели.

— Так мы же по дороге шли. — Млея в объятьях, с трудом вспоминала ту ночь. — Мне кажется, даже фонари нам путь освещали. Я оглянулась, машина стояла в воде, с распахнутыми дверьми. Рюкзак с дорожной сумкой мы забрали, а вот за чемоданами должна была вернуться утром.

Пока говорила, Бор, уткнувшись носом в мои волосы, слушал, притянув к себе еще крепче. Я чувствовала спиной, как размеренно бьется его сердце, как нарастает желание. Стальные руки мужчины обвивали меня, словно канаты, крепче в себя впечатывая. От Бориса исходил нестерпимый жар, зажигающий и в моем теле ответный огонь.

— Бор, это нехорошо! — безрезультатно попыталась вывернуться из крепких объятий.

— Почему? — легкие поцелуи, начавшиеся где-то на макушке, спускались все ниже, дошли до мочки уха, скользнули к основанию шеи, затем, Борис чуть надавил пальцем на подбородок, заставляя повернуть голову. И тут же, его жадные губы, впились в мои, далеко не в нежном поцелуе. Там было все: страсть, желание, обещание, нежность и ненасытный голод.

Я потеряла счет времени. Такое вообще было для меня впервые. Никогда меня не целовали на краю обрыва, сжимая так, что того и гляди — кости начнут трещать.

Поцелуй закончился, Бор уткнулся носом мне в шею, лизнул ключицу, вызвав мой ответный озноб и нервный смешок, от которого самой стыдно стало — как девчонка себя вела.

— Давай возвращаться? — спросила, испугавшись саму себя.

— Еще чуть-чуть побудем и пойдем. — Его руки, скользи по моему телу. А у меня едва ноги не подгибались — так остро все чувствовала.

— Я замужем, Бор, да и ты несвободен. Не стоит нам пока вместе быть.

Он вздохнул глубоко, утыкаясь мне в ухо, прошептал, вызывая сладкую дрожь в теле.

— Нет у меня никого. Это мать с Марией что-то выдумали, а я никого никуда не звал. — Он прижал меня к себе еще крепче, вызывая озноб, пробежавшийся по телу, сердце встревоженной птицей ухало в груди. Поцеловал в щеку, продолжив, — А мужу твоему лучше на моем пути не встречаться. Понял я теперь, чего ты все время боишься. Его? Верно?

Я кивнула, не в силах ответить, глотая подступивший к горлу комок обиды.

— Больше не стоит этого делать. Я тебя ему не отдам, поняла? — из груди Бориса раздалось утробное рычание. Он замер на мгновение, а затем, проговорив: — Пора! — потянул меня обратно в таверну, постоянно останавливаясь, чтобы крепко, долго, нежно целовать. Мы терялись во времени, пространстве, паря в невесомости, срываясь с обрыва вместе, до последнего стона, сорвавшегося с моих уст — Пришли.