Книга Ангел-хранитель для заблудшей души, страница 24 – Елена Казанцева

— Нет вещей, — пробубнила Света.

— Тогда покиньте помещение.

— Почему это я должна уходить?

— Потому что хозяйка квартиры Лариса Сергеевна, законная хозяйка квартиры, не дала вам право находиться тут.

— Я тут живу, — вцепилась в мебель Света.

— Так, девушка, либо вы покидаете квартиру, либо я вызываю наряд, и вас увозят, запрут на трое суток в обезьянник вместе с проститутками, вот там и поорешь.

— Вы не имеете права, — задохнулась от возмущения Света.

— А вы не имеете права тут находиться. Вещей ваших не вижу, документов, доказывающих, что вы тут можете проживать, у вас нет, хозяйка вас не пускает.

— Я буду жаловаться, я в суд на неё подам! — заорала Света.

— Так, дамочка, мне вызвать наряд, или вы соизволите покинуть помещение?

Света развернулась на каблуках и поспешила к выходу. Но на пороге повернулась и погрозила пальцем Ларисе: Ты поплатишься за это, так и знай!

— Шкандыбай, убогая! — сказала, как отрезала, Лариса.

Когда золовка матерясь и чертыхаясь исчезла, в квартиру заглянула бабушка-соседка.

— Может чайку нальешь, Ларисонька, вон и Никита Сергеевич не откажется, — улыбнулась старушка.

— Да мне не жалко, как раз вчера кексов дюжину напекла, — гостеприимно пригласила Лариса.

— Ох, я бы от вчерашнего жаркого бы не отказался, — заулыбался участковый.

— Прошу на кухню.

И гости поспешили, чтобы получить порцию угощения и чарочку другую винца.

Гости не отказались от кексиков, с удовольствием доели вчерашнее мясо, выпили по рюмочке, а кто-то и больше. Захмелели, и их потянуло на разговоры.

— Вот Ольга Харитоновна правильно сделала, что квартиру на тебя переписала, — начала бабуся Клавдия Петровна.

— Какая Ольга Харитоновна? — удивилась Лариса.

— Так ты её и не помнишь, царство ей небесное, она ж матери твоей сеструхой приходилась, — Клавдия Петровна потянулась за следующим кексом. — Когда твои родители в аварию попали и погибли, она хотела тебя к себе забрать, но ейный муж, Серафим Фролович, хренов профессор, не дал. Ему не нравились дети, Ольге Харитоновне не дал родить, так и прожили без деток.

— А меня почему не взяли? — удивилась Лариса.

— Так не любил Серафим Фролович никого, не хотел, чтобы чужие люди ходили по квартире.

— А потом что?

— А что потом, Серафим Фролович от инфаркта скончался, ты к тому времени уже замуж вышла. Ольга Харитоновна все печалилась, стыдно ей было, что родную племянницу отдали в детский дом. Стеснялась тебе позвонить. А когда помирала от рака полгода назад, то квартиру тебе отписала по дарственной.

— Я этого ничего не помню, — Лариса почесала затылок.

— Странно, ты сама к ней приходила перед смертью с нотариусом, — удивилась Клавдия Петровна.

— А, поняла, я же головой ударилась, у меня эта, амнезия, — покачала головой Лариса.

— Когда же ты успела головой удариться? — удивилась Клавдия Петровна.

— Так я не помню, перед праздником в больнице очнулась.

— Давай ка я узнаю, ты мне черкни, в какую больницу тебя привезли, — вклинился в разговор Никита Сергеевич.

Лариса сбегала за выпиской в спальню. На тумбочке лежал конверт, в нем выписка из больницы, заключение врача, рекомендации, в самом низу, под всеми бумагами, лежал рецепт. Она уставилась на кусочек бумаги. Потом посмотрела рекомендации, вновь посмотрела на рецепт. Названия такого лекарства в рекомендациях не было. Лариса удивилась, хмыкнула и сунула рецепт обратно.