Книга Мастер Ночи и белая кошка, страница 59 – Дарья Нико

Благо уже то, что пару тысяч лет назад этот закон низвели вот до такого канцелярского цинизма. Потому что до этого вся история Серых браков обрекала на процедуру избавления от плода женщин, что осмелились нарушить одно из главных требований. Эрфарин это казалось куда более болезненным и унизительным процессом.

Нынешние традиции ее устраивали. Они казались ей правильными. Зачем дети в союзе, в котором нет любви и долгих отношений? Зачем им потом расти с мыслью, что мать родила их, совершив обман?

Но Эрфарин не имела никаких таких планов. Ей бы со своей жизнью разобраться, а потом уже задумываться о том, чтобы дать увидеть этот свет новой.

Девушка продолжала смотреть вперед, и перед ней разворачивалась умиротворяющая картина родового особняка. Чайная беседка в саду и круг ее семьи. Самые близкие. Отец, конечно же, был вычеркнут из него не после того, что он натворил.

Любимые люди улыбались и звали Эрфарин присоединиться к ним. И девушка чувствовала непреодолимое желание сделать шаг вперед и погрузиться в эту… иллюзию.

Эрфарин шумно вздохнула и отвернулась от грезы.

Сила Дня порождает грезы, как сила Ночи порождает кошмары. Две вечные могущественные силы, атакующие людей. Против кошмаров помогали бороться любые сильные эмоции, что давали душевный подъем. Против грез спасала сосредоточенность и воля.

Кошмары воплощали в себе все страхи мира и каждого живущего в нем человека, грезы заманивали людей самыми роскошными соблазнами. И каждый обязан сам научиться противостоять в своей жизни тому и другому.

Эрфарин быстро позабыла про милую мечту, которую ей так хотели навязать, и нырнула в непроглядную темень Фатеаса. Глаза привыкли быстро. Кошачья ипостась немного помогала человеческой. Девушка привычным путем прошла до самого особняка и быстро вошла внутрь.

Она тут же уловила какой-то шум. Кошка обладала чутким слухом.

Эрфарин подумала, стоило ли любопытничать, однако сразу же поддалась этому коварному чувству. Оно тоже было весьма присуще кошке. Так же как и осторожность при самом любопытстве. Поэтому девушка чуть ли не на цыпочках пошла к источнику шума и в конце концов оказалась у дверей столовой комнаты.

Это роскошное место лишилось дневного света и вместо него освещалось вездесущими магическими лампами. Пол столовой комнаты украшала светлая каменная плитка с золотыми прожилками, а широкий обеденный стол, при том что выглядел торжественно-монументальным, тоже был создан из беленого дуба. Задвинутые стулья имели мягкую обивку лишь на тон темнее, служа как бы контуром этого места, за которым хотелось не просто есть, а прямо-таки степенно и солидно утолять голод.

Видимо, поэтому творящаяся здесь суета как-то слишком уж сильно выделялась.

Двустворчатые двери, что отделяли столовую от кухни, способные открываться в обе стороны, то и дело распахивались.

Дархад сидел за широким столом с самым невозмутимым видом и пил чай. В домашних штанах и рубашке. И пил чай хозяин дома очень прозаически. Установив локти на стол.

— Айис, а добавлять ли манзойский перец к жареному мясу? — вновь выскочив из кухни, спросила дородная женщина, чья фигура полностью была закована в белоснежный поварской наряд. Только шапочка немного съехала набок.

— Добавлять, — ответил Дархад.