Книга Мастер Ночи и белая кошка, страница 261 – Дарья Нико

Наваждение какое-то, а не мужчина. От одного взгляда на него у нее приятная дрожь во всех клетках. Это же ненормально… или нормально? Как ей теперь справляться с этим? И должна ли она вообще бороться за здравость своего рассудка или можно позволить ему помутиться на Мастере Ночи окончательно и бесповоротно и уплыть в блаженные мысли о нем?

— Уже никуда не идем? — с нахальной улыбкой спросил супруг, облачившись в одни только штаны и приблизившись вплотную.

Он улавливал эмоции девушки. Они ему нравились. На протяжении всего этого времени, когда они стали по-настоящему близки, они нравились ему неимоверно. И он более от них не заграждался и не прятался.

Чувства Эрфарин были роскошным пламенным омутом. И Дархад не отказывал себе в том, чтобы погрузиться в него с головой. Столько света и огня. И все направлены к нему. Даже сейчас, когда магия не проявлялась, когда не виднелась аура, все равно все эти невидимые лучики тянулись к нему.

— Ну у меня же не только эта ночь, чтобы всем этим воспользоваться, — с придыханием проговорила Эрфарин, проведя ладошкой по его груди.

— Всегда в полном твоем распоряжении.

Мастер Ночи к ней потянулся, попробовал ухватить, но супруга по-кошачьи ловко вывернулась и решительно вышла из спальни.

Дархад последовал за ней.

Ему не так уж важно, что она там придумала или задумала, или вспомнила. Он с трудом помнил ее обещания.

Она была слишком красивая, и он любовался ею. Теперь он видел ее всю и знал о ней все.

Хотя нет. Еще не все. Они ведь еще далеко не все попробовали. Но он узнает. У них полно времени.

По краю сознания скользнула мысль о том, что «полно» в их случае имеет сроки, но он их отмел.

Сделка есть сделка. Всегда можно передоговориться.

Эрфарин пришла на кухню и принялась порхать между столом и шкафами.

Они опять не воспользовались светом. Они о нем и не помнили. Они достаточно хорошо ориентировались во мраке, а теперь он и вовсе казался уютным.

Эрфарин и вовсе думала о том, что вечная ночь, что существует на территории Фатеаса, — прекрасное явление. Ей отчего-то совсем не хотелось, чтобы день их прерывал. Не хотелось, чтобы свет показывал их друг другу отчетливее. Чтобы он убирал все эти тени.

Полумрак дарил возможность ощущать сильнее, ориентироваться не только на глаза, а доверять всем чувствам сразу. Хотя глаза… Дархад смотрел на нее. Она это ощущала. Его глаза — сердце Ночи и Ночь — он сам. Ее личная тьма.

Боги, как же хорошо.

Она заварила чай, растолкла ирфанский перец, добавила его, апельсин и потертый горький шоколад. И пододвинула исходящую паром и очень приятным ароматом чашку Дархаду.

Она ведь и правда обещала ему чай.

Мастер Ночи попробовал.

— Вкусно.

— Его пьют на самом жарком юге. Он прибавляет сил, укрепляет тело и, если переборщить с перцем, прогревает так, что солнце потом не кажется горячим.

Дархад подумал, что передоговориться точно придется.

Ему жизненно необходимо, чтобы эта женщина готовила в его доме что-нибудь вот такое среди ночи. Хотя время суток неважно.

Важна только она.

Он со звоном отставил чашку, преодолел расстояние и поцеловал ее с неистовостью, с жадностью, с одержимостью. Источником его жажды была она, и только она была способна справиться с этим чудовищным чувством.

Эрфарин глухо застонала и откликнулась всем существом. Он подхватил ее, она оплела его руками и ногами, отвечая тем же голодом, из-за которого она принялась кусаться и оставлять на нем уже свои следы.