Книга Мастер Ночи и белая кошка, страница 187 – Дарья Нико

— Мы над этим как раз и работаем, — уверенно произнес Дархад.

Его губы скользнули по ее скулам, по носу и подбородку. Эрфарин вдруг поняла, что он повторяет ее. То, как она целовала его, обожжённого лунным светом, в карете. Но тогда ей нужно было убрать искры с его тела, он же сейчас буквально зажигал каждую ее клетку…

Руки Дархада скользнули по ее телу, по бокам, по бедрам. Чуть-чуть вниз и совсем не чуть-чуть вверх, сминая ткань сорочки, оголяя кожу, проникая на внутреннюю сторону, позволяя мужским пальцам ощутить весь шелк и нежность женского тела. Оставляя ничтожное расстояние до сосредоточия всего ее естества.

Черная муть толкнулась в ее горло отвратительной тошнотой. Эрфарин судорожно втянула в себя воздух.

— Я понял. Нельзя, — тихо произнес Дархад, оправляя края ее нижнего белья. — Хотел подарить тебе больше наслаждения, моя нежность.

Девушка отвернула лицо, закрыв глаза.

— Ты нарушаешь свое слово. Хотя только и хвастаешь тем, что честна со мной во всем, — тут же ласково укорил ее Мастер Ночи. — Мы же договорились — тебе нечего стыдиться. Все это — не твоя вина.

Эрфарин несмело взглянула на мужа.

Не ее… но все-таки калека здесь она. Неполноценная здесь она. Она не может ни принять его нежность, ни подарить в ответ удовольствие.

— В самом деле, — очень тяжко вздохнул Дархад, как следует рассмотрев выражение лица супруги и все поняв, — женщина не должна столько думать в постели с мужчиной. Я, кажется, недорабатываю.

Ей стало смешно. Кошмар снова отступил.

Дархад как следует рассмотрел свою жену. И, выбрав местечко, с которого стоило вновь продолжить, поцеловал впадинку на ее шее. Ее пульс участился, Эрфарин блаженно выдохнула, приподнимая голову, поощряя, давая больше пространства.

Его губы скользнули по четко очерченной ключице, одновременно пока пальцы стягивали тонкую лямку сорочки вниз с плеча.

Девушка вздрогнула.

— Неприятно?

— Очень приятно, — призналась она совершенно не своим голосом. Она даже не знала, что в нем может появиться столь предательская хрипотца.

— Тогда я продолжу.

Эрфарин исступленно кивнула, почти теряясь в ощущениях.

Боги Дня и Ночи! Эти прикосновения пальцев и поцелуи строго по границам имевшего на себе кокон из легкой ткани тела… Ее даже пугало то удовольствие, что растекалось по всем ее венам и мышцам. И удивляло, насколько это может быть возбуждающе.

Ограничение.

При том, что невыносимо хотелось большего, одновременно с этим хотелось, чтобы все продолжалось так. Чтобы Дархад изучал лишь то, что она могла перед ним открыть, и не касался всего остального.

Она извращенка. Вот и все… даже если они победят ее кошмар, даже если все станет возможно… он поймет, что с ней вообще все не так. Поймет и…

Мужские руки добрались до ее коленей. Чуткие пальцы скользнули под коленную чашечку, во впадинку с каким-то очень правильным… давлением?..

Мурашки пробежали по всему телу, а мышцы скрутило в сладкой судороге.

— Я правда извращенка, — не сдержавшись, прошептала Эрфарин.

Странное удовольствие пульсировало точками, расходилось по ней рваными волнами. Словно ее тело пробуждалось, возгоралось отдельными очагами, при этом стремясь вспыхнуть полностью. Оно впитывало страсть и нежность и училось им. Училось новым ощущениям и чувствам, тонкому пленяющему удовольствию. Такому роскошному, с которым ничто в мире нельзя сравнить.