Книга Истинная. Талисман генерала драконов, страница 43 – Любовь Оболенская

— На Площади Памятников, — ответил генерал. — Думаю, Хьюго не будет тянуть, и уже сегодня я получу туда приглашение. В общем, я, скорее всего, с той Площади не вернусь, так что с забавами покончено. Ты сегодня заслужила жизнь, и я скажу лорду камергеру, чтобы он организовал тебе доставку обратно домой, в твой мир. Такое случается редко, но твоя отвага достойна награды. В вашем мире ценится золото?

— Д-да... — слегка запнувшись, произнесла я. — А к чему вопрос?

— Я велю дать тебе с собой тысячу старинных золотых монет твоего мира — думаю, в моей казне они отыщутся. Антиквариат ценится в любой вселенной, а когда он воплощен в золото, так тем более.

И, горько усмехнувшись, генерал добавил:

— Тебе они точно пригодятся. А мне, наверно, богатство уже ни к чему — при нарушении дуэльного кодекса чести обвинительный вердикт почти всегда неизбежен, и тогда всё состояние приговоренного достается пострадавшему.

— Получается, я тебя подставила, — пробормотала я.

— Нет, — покачал головой Армхард. — Хьюго, признаться, давно мне надоел своими выходками, и рано или поздно всё б и закончилось вызовом на дуэль, где бы он благополучно прикончил меня. Попадаются порой такие друзья, которые, по сути, хуже врагов. Всё было нормально, пока я не стал богаче него, и вот тут у него взыграла зависть.

— А почему ты тогда не послал его куда подальше?

— Вступая в орден, рыцари клянутся друг другу в вечной дружбе, — пожал плечами генерал. — И еще не было случая, чтобы кто-то из них нарушил свое слово.

— Хорошо этот Хьюго устроился, — возмущенно проговорила я. — По сути, он же тебя провоцировал, ища лишь повод чтобы вызвать на дуэль, убить, а после заграбастать твое состояние!

— Хоть ты и спасла мне жизнь сегодня, это не дает тебе права сомневаться в рыцарской чести члена нашего ордена, — отрезал Армхард. — Впрочем, мы уже приехали. Сейчас иди в Дом служанок и жди. Я отдам необходимые распоряжения, после чего за тобой зайдет лорд камергер, передаст тебе обещанные деньги, и отправит домой. На этом всё, наша беседа окончена.

«Хоть ты симпатичный парень, и смеешься красиво, но всё-таки характер у тебя дерьмовый», — подумала я, вылезая из кареты, которая остановилась во дворе замка. Не успела я в сердцах с силой захлопнуть дверцу, изукрашенную генеральскими вензелями, как возница вновь щелкнул бичом, и огнедышащие кони помчались дальше, к главному входу в за̀мок.

А я осталась стоять как дура в изорванном платье рядом с Домом служанок, причем на душѐ у меня было довольно погано от мысли, что фактически из-за меня Армхард попал в весьма паскудную ситуацию, которая может стоить ему жизни.

Минут через десять после того, как вдали улеглась пыль от кареты Армхарда, подъехал экипаж Люсии — причем, он еще не остановился, как до меня донеслись выкрики кастелянши:

— А быстрее ехать ты ну никак не мог?! Колеса он берег, как же! Ты их что, сам из деревяшек вырезаешь? Тебе их бесплатно на генеральской конюшне выдают! Да плевать мне, что ты больше меня возить не будешь! Другие найдутся, помоложе, посимпатичнее и посговорчивее!

Вылезши из экипажа, Люсия так хлопнула дверцей, что та, жалобно затрещав, повисла на одной петле. Впрочем, кастеляншу, раскрасневшуюся от гнева, это ничуть не заботило.