Книга Колечко в новогоднюю ночь, страница 26 – Нелли Войт

— Это вам подскажет дедушка, я совсем недавно приехала к нему по указанию матери, чтобы помочь по хозяйству.

Молодая хозяйка впустила путников в дом, предлагая пройти в комнату деда. Но старик сам вышел им навстречу, также недоверчиво пронизывая незваных гостей своим колким взглядом. Жерар повторил вопрос, и дед к общему удивлению сразу смягчился.

— Я уже подумал, что женихи к моей Камилле пожаловали. А вы, получается, по делу! Ну, так и быть, скажу. Хоть уже и не раз рассказывал местной полиции все, что знал.

Как оказалось, именно этот старик, имя которого было Жан, сдавал жилье парочке. Парень служил в усадьбе герцогов Рашель, а жена его Лукреция не работала, у нее был маленький ребенок, она целыми днями проводила дома, никуда не выходила, только в сад. Вход для постояльцев в доме отдельный, поэтому видеть Жан их не мог, только в саду издалека и то за забором. Тито часто приезжал домой, привозил продукты, и, по словам старика, был толковым и не злым. Помочь по мелочам не отказывался, да и не пил вовсе. Очень любил в лес за грибами ходить.

— Если он так часто собирал грибы, то, наверняка, хорошо разбирался в них? — задал наводящий вопрос Жерар.

— Вот я и сам был в страшном недоумении, как опытный грибник мог отравиться? — бросил он смущенный взгляд на Жерара. — Я сразу жену его заподозрил. Но думаю, зачем ей это? Кому она с дитятей на шее нужна-то?

— А полиции вы это рассказали?

— Не, про мои догадки в жандармерии дел нет. Сказал лишь, что по грибы, да по ягоды покойный больно любил ходить, вот и все!

— А чем же вам его жена так не угодила, что вы ее стали подозревать? — сощурил глаза Жерар.

— Странно все было, — схватился за подбородок дед, смачно теребя его от волнения, — буквально накануне его гибели к ней приезжала какая-то женщина, знатного такого вида, у нас в деревне так не наряжаются, так вот они очень громко ругались.

— Думаю, что это как раз и была Изольда. Лукреция и есть третий сообщник. А как вы вообще познакомились с вашими постояльцами?

— Примерно за год до этого, — наморщил лоб старик, вспоминая события давно минувших лет, — они с новорожденным младенцем на руках постучали мне в дверь, просясь на постой. Сказали, что им рекомендовали мое жилище в городе, в местной таверне. Я до этого периодически пускал к себе постояльцев на другую половину дома, что брату предназначалась, да он внезапно заболел и умер, ему теперь жилье без надобности. А так лишняя копейка да прилипала.

— Ага! — парировал Жерар. — А вы можете описать эту Лукрецию?

— Дедушка! Отдай им рисунок, это же не жандармы, — попросила его внучка Камилла, смущенно взглянув в его глаза.

— Какой рисунок? — тут же переспросил Жерар, «хватаясь за соломинку» в этом непростом деле.

— Ах! — тяжело вздохнул дед. — Дочь моя, мать Камиллы, любила художеством заниматься, да пустое это все, говорил я ей всегда. Так она, бывало, спрячется от меня в саду и рисует. Вот и подглядела за соседкой, постоялицей нашей и запечатлела ее на бумаге. Камилла, принеси зарисовки матери!

Девушка ушла в другую комнату и вернулась с пачкой листочков с изображениями, сделанными карандашом. Наброски были довольно неплохие, много пейзажей, портретов старика, только на них он выглядел несколько моложе, чем сейчас, а также незнакомых лиц, по-видимому, жителей деревни. И тут на одном из них Камилла остановилась и вопрошающе посмотрела на деда.