Книга Дроу для мести, страница 33 – Оливия Грош, Ольга Видова

— Я не хочу, чтобы ты потом пожалела, госпожа, как жалеешь о прошлой ночи. Ты выше этого. Я твой клинок, оскверненный кровью твоего врага. Тебе не стоит мараться…

В его голосе было столько боли, что я замерла, так и не подойдя к нему. Происходило что-то странное. Он больше не пытался меня соблазнить, понравиться мне. Вряд ли это из-за того, что он получил прошлой ночью. Скорее это из-за мертвого дроу. Но в этом же и был смысл!

— Ты сегодня убил для меня. Исполнил мою месть, и я хочу это отпраздновать!

Я все же шагнула к нему, а он вскочил на ноги, оказался у противоположной стены и прижался к ней спиной, будто пытался просочиться сквозь нее. Как зверь прижимается к прутьям клетки при виде кнута дрессировщика. Но я не собиралась делать ему больно! Чего он боялся? Его поведение было возмутительно и обидно!

— Я не собираюсь играть с тобой в кошки-мышки! Я хочу развлечься! Не смей отказывать мне! Ты мой супруг! Ты принадлежишь мне!

Он поднял на меня глаза, все такие же больные. Без капли возбуждения или интереса.

— В этом и разница, госпожа моя. Я твой супруг, а не раб.

— Пояснишь? – я наклонила голову, изучая каждую его реакцию.

— Раб обязан во всем подчиняться своей госпоже. Беспрекословно. Абсолютно. Вечно, – медленно, но твердо ответил он. – Супруг же должен защищать свою госпожу. В этом всегда была первая и главная задача. Поэтому супругом быть почетно. И иногда это означает защищать госпожу от самой себя. Именно это я и делаю.

— Отказываясь отпраздновать то, как ты успешно меня защитил?

— Это была не защита, а месть. Я твой клинок, госпожа. Пусть так и будет.

— Клинок, супруг, раб. Это всего лишь слова.

— Верно, госпожа моя, но они определяют суть, – он расправил плечи, сразу сделавшись больше, значимее, но в глаза мне так и не посмотрел. – Ты можешь делать со мной все, что тебе вздумается, Лавиния. Я останусь твоим супругом. Но ты отвечаешь за меня перед богами. Не важно, Ллос, Пламя или кто победит следующим.

— Отвечаю перед богами и могу отдать им, – вырвалось у меня раньше чем я осознала, что раскрываю ему свой замысел.

— Ты не можешь меня убить.

Я сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь.

— Не могу. Но я достаточно знаю о традициях дроу, Зан. Думаешь, мне не известно о лазейках в клятвах? Думаешь, я не слежу за яркостью рисунка от клятвы на крови на твоей коже? Я иду в Нордламол не просто так. У меня есть план. И я отомщу каждому, кто был там. Кто убивал моих родных, поджигал дома соседей, глумился над телами. Думаешь, я была жестока с твоим другом? Не смеши меня! Он легко отделался! Я десять лет представляла, что с ним сделаю, у меня очень хорошее воображение, а отец рассказывал о пытках, которые применяют в подземье!

Разумеется, рассказывал он не мне, детям о таком не рассказывают. Он как-то разоткровенничался, напившись с друзьями. Но любопытство часто помогало мне узнать что-то не предназначенное для детских ушей.

— Кел’тамал не был мне другом, – прошептал Зан, зажмурившись.

— Вот и хорошо, – я отвернулась, чувствуя разочарование и усталость.

Вечер был безнадежно испорчен.

— Что в Нордламоле? – спросил Зан после паузы. Осторожно, будто боялся потревожить змею. – Или кто?

— Я не обязана перед тобой отчитываться.

Я была близка к тому чтобы все ему рассказать. Чтобы посмотреть, как с его лица спадет эта маска скорби и сменится леденящим ужасом понимания. Увидеть, как он оценит мой план и свое место в нем. Убить супруга нельзя, но можно положить на алтарь. Он это знал. Он бы понял, что я мыслю, как дроу. Уважал бы меня больше. И возможно, больше не посмел бы мне отказывать в близости, понимая, что для него она может стать последней.