Книга Лисий переполох, страница 122 – Екатерина Боброва

Кивнула.

— Нам пора, - поторопил князь.

Я поспешно достала косточку, запихнула в рот, представила свой образ служанки и вышла из-за Хайлина.

— Святые небеса! – обрадованно воскликнул евнух. – Я боялся, что ты пострадала. Идем скорее, пока я еще держусь на ногах.

И мы неспешно двинулись по дорожке в сторону гарема. Фонарь несла я, и впереди по камням бежала чудовищная фигура сгорбленного старика в смешной шляпе с округлым верхом.

По сторонам крались невидимые стражи, прикрываясь тенями и кустами.

Усталые стражники мазнули по нам расслабленными взглядами и без вопросов пропустили за ворота.

В гареме у евнуха открылось второе дыхание, и он ускорил шаг, а я вот, наоборот, пошла медленнее. Адреналин схлынул, и тело вспомнило о том, что его били и по земле валяли. Еле дотащилась до нашего домика. Вернула фонарь евнуху, через силу попрощалась и вошла внутрь.

— Что ты так долго? – накинулась на меня выглянувшая из комнатки ужасно сонная служанка. – Госпожа давно спит.

Я ничего не ответила. Махнула связкой с травами, и служанка, раздосадовано, скрылась в комнате прислуги.

А я прошла в купальню. Спрятала за пазуху косточку. Скинула плащ. Оглядела форму. Хм, если постирать, погладить и вот здесь зашить…

Но сначала обмыть ссадины на коленях и локтях. Шипя от боли, стащила форменное платье. В тазе как раз оставалась чистая вода.

Я старалась не шуметь, но у Шаоюй был словно лисий слух.

— Что с тобой случилось? – ахнула она, входя в купальню.

— Тише, - прошипела я, боясь, что следом потянутся служанки.

— Не переживай, я как чувствовала, что без проблем не обойдется, подсыпала им в чай сонного порошка. До утра уже не проснутся. Дай помогу, - перехватила она мокрую ткань.

— Ты не лиса, а ходячее бедствие, - принялась выговаривать она, протирая ссадины. - То с каким-то демонами дерешься – у нас их в городе отродясь не было, то во дворце ухитряешься с кем-то сцепиться. Признайся, твоя семья от тебя отказалась, посчитав, что ты приносишь несчастья и поэтому ты пришла жить к людям?

— Угадала, - хмыкнула я, чувствуя, как от голоса Шаоюй распускается узел напряжения, как легче становится дышать и прячутся страхи этой ночи.

— Не знаю, что в тебе нашел мой брат.

Я дернулась, зашипела – вода попала на кровоточащую царапину.

— Не отрицай! Я же вижу, как он на тебя смотрит! Меня бы он давно прибил, ведя я себя так, как ты. Это ведь его плащ, да?

Заметила. Глазастая какая!

— Все не так, как ты думаешь, - попробовала возразить я, а губы предательски запылали, вспоминая горячее прикосновение к ним.

— Не важно, что я думаю, - возразила Шаоюй, открыла фарфоровую баночку - в нос ударил острый запах трав. – Матушка все равно не позволит. Знаешь, а я была бы не против такой невестки. Хоть ты и лиса, но лучше любой из дочерей родовитых семей в нашем городе.

И добавила поспешно:

— Если, конечно, поклянешься, не причинять брату вред и не есть его печень.

— Согласна обменять его печень на курицу, - хихикнула я.

— Еще скажи, что курица лучше моего брата! – притворно возмутилась Шаоюй.

— Конечно, - согласилась я, усаживаясь удобнее, и принялась загибать пальцы: - Курица никогда не будет спорить или в чем-то обвинять, курица всегда вкусно пахнет, курица никогда не может надоесть, курица ни на что не станет обижаться, курица…