Книга Нестандартное обучение, страница 28 – Татьяна Берест

Пауза.

Он перестраивается, взгляд в зеркало на секунду цепляет меня.

— Туда нельзя зайти просто так, — продолжает. — Без повода. Без зацепки.

Руки на руле чуть сжимаются.

— А у нас была задача — этот повод сделать.

Тишина сгущается.

— Ты видела, кто там был, — добавляет уже тише. — Кого они тянут.

Короткий выдох.

— Сколько таких потом уже не возвращаются обратно.

Он говорит спокойно.

Слишком спокойно.

— Если их не вскрывать — это будет работать дальше.

Секунда.

— И хуже.

Костян молчит, не вмешивается.

Я смотрю в окно, но перед глазами снова двор.

В квартиру поднимаемся молча.

Лифт снова гудит, отражения в стенках режут по глазам, но никто не смотрит друг на друга. Всё ещё внутри держит.

Дверь открывается, мы заходим.

Дмитрий первым проходит внутрь, на ходу стягивает рубашку, даже не оборачиваясь:

— Я в душ.

Исчезает за дверью.

Вода в раковине кажется слишком громкой. Я наливаю стакан, делаю глоток, второй — холод проходит по горлу, но внутри всё равно горячо, натянуто.

Костян подходит ближе.

Останавливается рядом, не сразу говорит. Сначала просто смотрит, оценивает, как будто пытается понять, где у меня сейчас точка опоры.

— Ты точно нормально? — тихо.

— Да, — отвечаю сразу, почти слишком быстро.

Он чуть щурится, будто не верит до конца, но не давит.

Проводит ладонью по затылку, выдыхает.

— Ситуация кривая вышла, — говорит уже спокойнее. — Бывает, что всё идёт не по плану… но не так.

Короткая усмешка, без веселья.

— Я сам адреналина хапнул нормально.

Он делает шаг ближе.

Слишком близко.

Я поднимаю на него взгляд, и он в этот момент уже не тот Костян, который шутит и разряжает. Взгляд темнее, глубже, цепляется.

Пальцы касаются подбородка.

Легко.

Но не давая отвернуться.

Он чуть наклоняется, голос становится ниже, тише, почти на грани:

— Не закрывайся сейчас, Ника.

Я смотрю на него и впервые за весь день перестаю держать всё внутри.

Мысли ещё есть — обрывками, тяжёлые, липкие — но они отступают. Слишком близко он стоит. Слишком живо ощущается его тепло, его дыхание.

Я устала думать.

Правильно — неправильно.

Где граница.

Сейчас не хочется.

Его палец касается моего подбородка, поднимает чуть выше. Я не отвожу взгляд.

Секунда.

Он смотрит внимательнее, будто проверяет — отступлю или нет.

Не отступаю.

Большой палец медленно скользит по губам. Лёгкое касание, почти невесомое, но от него внутри сжимается сильнее, чем от всего, что было за вечер.

Я чуть приоткрываю губы — сама не замечаю этого сразу.

Он замечает.

Взгляд темнеет, становится тише, глубже.

Он наклоняется ближе, так, что дыхание касается кожи.

— Нельзя, — шепчет почти в губы.

Голос низкий, с хрипотцой, как будто он сам себя останавливает… и не останавливает.

Пальцы сильнее сжимают мой подбородок, фиксируют.

— Вообще нельзя, — добавляет тише.

И в этом «нельзя» слишком много обратного смысла.

Он всё-таки касается губ.

Кончик языка едва ощутимо скользнул вдоль контура моих губ.

Руки ложатся на спину, прижимают ближе, жёстче, уже без намёка на сомнение.

Дыхание сбивается сразу у обоих.

Его губы скользят по моим медленно, по краю, как будто он растягивает момент, пробует, насколько я отступлю.

Пальцы на спине двигаются ниже, сжимают ткань, тянут ближе, не оставляя расстояния.

Он отрывается от губ